Иванов А.А. Консервативная критика лозунга "Россия для русских". Конец XIX - начало XX века

 

Иванов А.А. Консервативная критика лозунга "Россия для русских". Конец XIX - начало XX века //

Историческая Экспертиза. № 2. 2016. С. 56-70.

 

 

Ключевые слова: «Россия для русских», русский консерватизм, русский национализм, панславизм, черная сотня.

Публикация посвящена одной из страниц истории лозунга «Россия для русских». Опираясь на материалы публицистики второй половины XIX — начала XX в., автор показывает, что в правом и националистическом лагере отношение к этому девизу не было однозначным и, вопреки сложившимся стереотипам, данное клише имело в консервативном лагере не только сторонников, но и критиков, среди которых были достаточно известные публицисты и политики (Л.А. Тихомиров, С.Ф. Шарапов, К.Ф. Головин, С.Н. Сыромятников, Г.А. Шечков и др.).

Лозунг[1] «Россия для русских», появившийся в 60­х гг. XIX в. (Ведерников 2006: 137–169; Иванов 2013: 57–63), с первых же дней своего существования вызвал в российском обществе бурную полемику о его содержании и правомерности применения, получившую свое развитие в начале XX в. (Лукьянов 2006: 36–46) и не прекращающуюся и в наши дни. На протяжении полутора веков существования этого девиза у него были и авторитетные защитники и не менее известные противники. Защищали этот девиз, как правило, представители консервативного и националистического лагеря, категорически отвергали — левые и либералы. Однако, вопреки сложившемуся стереотипу, в конце XIX — начале XX в. у лозунга «Россия для русских» хватало критиков и в консервативной среде, некоторые представители которой увидели в этом клише не столько защиту интересов государствообразующей народности, сколько угрозу имперской государственности и религиозно­монархическому принципу.

Кем и когда именно была сформулирована чеканная формула «Россия для русских» — сказать трудно, но начиная с 1867 г. она уже была известна читающей публике, спровоцировав полемику на страницах ведущих московских и петербургских изданий. Видимо, первым, кто стал публично использовать данное клише, был издатель­редактор петербургской консервативной газеты «Весть» В.Д. Скарятин. В передовице «Вести» от 15 ноября 1867 г. гордо провозглашалось: «Россия — для русских!». Правда, контекст, в котором эта фраза неоднократно повторялась, был иным, чем тот, который стал определять ее значение позже. Посыл этого лозунга имел не внутреннюю, а внешнюю направленность. Категорично заявив, что «Россия не нуждается в завоеваниях», «Весть» возмущенно отвечала панславистам, грезившим освобождением балканских и закарпатских славян: «Русские интересы приносить в жертву славянским? Нет, и тысячу раз нет! Россия — для русских! Вот наше знамя. <…> Истинно национальная политика заключается именно в этих трех словах — Россия — для русских» (Весть. 1867. 15 ноября). Отмечая, что между естественным сочувствием славянам, угнетаемым Австро­Венгрией и Османской империей и желанием проливать за их свободу кровь русских солдат и тратить средства русской казны есть большая разница, «Весть» констатировала: «Думают ли, что казна России так переполнена, а кровь русских людей так дешева, что мы можем тратить то и другое иначе как только для самой России и ни для кого более, как для России? <…> Не нам поддерживать надежды призрачные, и тем самым вовлекать этих несчастных в предприятия для них гибельные, ибо, повторяем, Россия — для русских!» (Весть. 1867. 15 ноября).

Антипанславистский пафос статьи «Вести» спровоцировал на ответ славянофила И.С. Аксакова, который со страниц газеты «Москва» заявил, что если трактовать девиз «Россия для русских» в том ключе, как это делает скарятинское издание, то приходится признать, что если Россия — не для славян, а русские — это не неотъемлемая часть славянства, то получается, что она и не для русских. Критикуя петербургское издание за отчуждение России от славянства, автор передовицы (И.С. Аксаков) приходил к заключению, что «подлинная изнанка» девиза «Вести» — «это Россия для немцев, Россия для поляков, Россия для тех изуродованных русских, которые идею европеизма поставили выше идеи русской народности и интересы своей космополитической секты “крупных собственников” — выше интересов русского народа» (Москва. 1867. 25 ноября). Досталось скарятинской трактовке лозунга «Россия для русских» и от редактора «Московских ведомостей» М.Н. Каткова, чья газета, сообщая о наплыве в Волынскую губернию переселенцев­иностранцев, возмущалась тем, что в то время когда колонисты, не желавшие принимать русского подданства, пользуются в России льготами и всевозможными правами, русский простолюдин продолжает тащить на себе основное тягло и находиться под пристальным контролем власти. «Что скажет на это “Весть”, провозглашавшая с торжественностью очень комическою в ее устах: Россия для русских! — задавались риторическим вопросом “Московские ведомости”. — “Весть” сокрушается, чтобы Россию не отдали славянам; об этом еще не было речи, — но о чем теперь пришлось нам заговорить, есть факт, повторяющийся уже слишком сто лет. В продолжение более ста лет каждая частица земли, завоеванная русскою кровью, получала исключительное положение и устраивалась в отдельный организм; в продолжение более ста лет вызывались и приходили без зову иностранные поселяне и ремесленники, и точно так же снабжались преимуществами, каких лишены туземцы: есть ли это Россия для русских?» (Московские ведомости. 1867. 10 декабря). А через несколько месяцев, в статье «Чрезмерная свобода печати для органов антинационального направления», М.Н. Катков иронизировал по поводу того, что «Весть» «с гласом трубным стала провозглашать не имеющую смысла в ее устах фразу: “Россия для русских”» и вместо того чтобы думать об интересах русского народа, беспокоится за целостность Австрийской империи, усматривая «опасность для нее в литературном сближении племен и народов славянских» (Московские ведомости. 1868. 5 марта).

Таким образом, провозглашение лозунга «Россия для русских» петербургской «Вестью» было весьма далеко от националистической риторики, так как категория «русские» в данном контексте была отнюдь не этнической, а государственной, в то время как критика этого лозунга, последовавшая со страниц аксаковской «Москвы» и катковских «Московских ведомостей», носила в некотором роде уже националистический характер.

К концу XIX в. лозунг «Россия для русских» стал приобретать несколько иное значение. Отказавшись от той трактовки, которым наделила этот девиз «Весть», русские консерваторы (включая и М.Н. Каткова), взяв это клише на вооружение, стали наполнять его новыми смыслами (Иванов 2015: 34–42). Но практически сразу же выяснилось, что в консервативной среде у этого девиза есть и целый ряд противников, выступающих против использования данной формулы как национального русского девиза.

Одним из таких критиков был известный теоретик монархизма Л.А. Тихомиров. В 1895 г. Тихомиров писал: «Рядом с космополитическим презрением русского интереса у нас за последнее время стала очень ходячей формула: “Россия для русских”. Она слышится и в спорах об отношениях к полякам, финляндцам, немцам и т. д. В этих спорах большей частью никак не могут выйти из дилеммы: или русификация (здесь и далее курсив автора. — А.И.), или равенство всех, то есть упразднение России. <...> Когда такие перспективы представляются уму русского человека, со стороны его живого чувства слышится крик: “Россия для русских!” — и начинаются толки о русификации целых исторических национальностей, включенных в пределы Империи» (Тихомиров 1895: 929). Не соглашаясь с таким подходом, Тихомиров замечал: «Менее всего русский народ думал о народности. Самое слово это — книжное, как и слово “обрусение”, тем более термины русификация, национальность, патриотизм и т. п. Наши предки этих слов не знали. А уж они ли, создатели России, не любили своего отечества, они ли не были глубоко “национальны”? Но в русском политическом творчестве эти чувства и свойства уложены в гораздо более разумный и высокий принцип, религиозно­культурный и государственный. Наша история “русифицировала” множество племен. Но чем? Православием и православным бытом. Россия дорожила в себе не народностью, но верой и, относясь к вере не одним отвлеченным мышлением, а всем сердцем, пропитывала ею весь свой быт, свое миросозерцание, нравственные понятия, отношения семейные, соседские, междучеловеческие. Вера поглощала народность. Быт, целиком религиозный, создавал русского человека в отличие от других. В быте, в нравственных понятиях узнавал русский своего, а не в народности. В действии этого культурного начала состоит вся “русифицирующая” сила исторической России, так ослабевшая с тех пор, как мы стали думать о народности. И доселе наша “русифицирующая” сила проявляется только на культурно­религиозной почве. Ничем больше мы никого не превратили в русских и множество русских потеряли для себя повсюду, где сами утрачивали ее» (Тихомиров 1895: 931–932). Признавая далее, что предложенная им форма русификации гораздо более сложная, чем та, которую предлагают националисты, Тихомиров пояснял: «Я, разумеется, не оплакиваю этого обстоятельства, потому что хотя оно и усложняет нашу историческую работу, однако именно оно же придает ей смысл нравственный. Не будь в ней этого смысла, тогда нам незачем было бы и владычествовать над половиной мира, теряя на это столько сил, а лучше было бы жить спокойной, довольной и замкнутой жизнью Швейцарии. Но историческая роль России — не в том, чтобы жить только для себя. Мы живем, несомненно, для мира. В какой степени — покажет будущее, но вся наша история никак не была жизнью собственно для себя. В этом смысле нельзя не пожалеть о появившемся у нас переводном девизе “Россия для русских”. Как и многое другое в нашем национализме, этот напрокат взятый девиз малых и замирающих наций совсем не наш. Для того чтобы он приобрел русский смысл, в него нужно вложить совершенно не то содержание, какое он имеет в какой­нибудь Румынии, Италии или даже хотя бы Соединенных Штатах Америки. Россия, конечно, “для русских” в том смысле, что в ней хозяином и господином должен быть русский; Россия, конечно, “для русских” в том смысле, чтобы русская земля, например, не отдавалась зря тучам пришлых немцев, закабаляющих наше население. Без сомнения, такие явления, как, например, отдача целых областей наших немецким колонистам, — это нечто беспримерно постыдное. Но такие явления делают лишь понятным негодующий патриотический крик: “Россия для русских!” В смысле же исторического девиза он все­таки не может быть принят» (Тихомиров 1895: 932–933). Своих взглядов на лозунг «Россия для русских» Л.А. Тихомиров не изменил и позже. Спустя 15 лет, в 1910 г., консервативный мыслитель, выступая с критикой набиравшего политический вес национализма, снова вернулся к критике этого лозунга, отмечая, что формула эта стала просто калькой с аналогичных европейских лозунгов и не несет в себе ничего национально русского: «Есть народы, для которых такая формула действительно национальна, вытекая из самого духа их и из обстоятельств их истории. У нас же трудно даже понять, какую именно программу способна дать подобная формула, притом же взятая напрокат у иностранцев. А между тем программы, вытекающей из содержания русского духа и из условий русской истории и жизни, у нас не видно и не видно» (Тихомиров 1910).

В своей критике лозунга «Россия для русских» близок Тихомирову был и известный московский публицист С.Ф. Шарапов, который хоть и дистанцировался от правых (Шарапов 1908: III–IV), но в то же время был убежденным сторонником самодержавия и называл себя «фанатиком­русским». «Наш девиз, — заявлял Шарапов, — не “Россия — для русских!”, а “Святая Русь!”, а “святою” мы ее имеем право назвать только потому, что ее основная идея — осуществление, по мере сил, любви и правды Божьей на земле, смиренное и бескорыстное служение всему человечеству, защита всех угнетенных и слабых, словом, посильное осуществление христианской политики. <...> Мой русский фанатизм в том и заключается, что я чту, можно сказать, обожаю мою “Святую Русь”, возненавижу ее, отрекусь от нее, когда она этою святою Русью быть перестанет и станет таким же хищником, вымогателем и палачом для всех, как Германия. Россия не “для русских”, а Россия со всеми русскими — для осуществления Божественной любви к грешному человечеству в пределах исторического существования нашей Родины. Вот ее миссия, — и вне ее Россия никому и ни для чего не нужна и только в тягость самой себе. Если она этой миссии изменит и станет жалкою копиею Запада, она не выдержит и распадется, как распалась Польша; на ее место Бог изберет иной сосуд Своей любви и этому сосуду наше недостойное племя послужит разве удобрением» (Шарапов 1908: 20–21).

К консервативным критикам девиза «Россия для русских» с полным основанием можно отнести и известного правого публициста К.Ф. Головина. В отличие от большинства русских консерваторов, Головин выступал против русификаторского курса, взятого в царствование императора Александра III (который, заметим, большинство сторонников лозунга «Россия для русских» воспринимали как воплощение данного девиза на практике). При этом Головин подвергал критике принцип «Россия для русских» не с космополитических, а с антидемократических позиций, увидев угрозу в признании «права народного большинства». «Эти господа, — писал Головин, имея в виду сторонников “России для русских”, — не только признавали за коренным великорусским племенем законные полномочия на господство, но ставили ему в прямую обязанность давить инородцев и механически их переделать в чистокровных русских. Основным догматом этой религии особого сорта было самодержавие, не царя только, но и того чисто русского большинства, которое будто бы ошибаться не может никогда. Упускалось из виду, что под этим, на первый взгляд вполне благонадежным течением, скрывалось иное — преклонение перед густыми народными массами, перед всеми их верованиями, привычками, суевериями. <...> Наиболее распространенным идеалом тогдашнего общества было единство в самой грубой внешней его форме. Те же учреждения и, при возможности, тот же язык и та же религия от Белого моря до Черного, от петербургских болот до прибрежья Тихого океана, стали общим лозунгом русских националистов» (Головин 1910: 39–40). По мнению К.Ф. Головина, Российской империи стоило бы поучиться национальной политике у древних римлян, которые «покорили себе гораздо более разнородных стран, чем сделали это мы». «И в этих странах, — подчеркивал публицист, — всё было разнородно — и религия, и язык, и форма правления. <...> Объединение имело только два могущественных органа — войско, стоявшее под командою природных римских офицеров, и проконсула, по­нашему генерал­губернатора. <...> И все­таки ни при республике, ни при империи <...> римское единство не было поколеблено ничуть» (Головин 1910: 43). Высоко оценивая личность императора Александра III и его внешнюю политику, Головин был убежден в том, что во внутренней своей деятельности государь допустил ошибку. «Император Александр III хотел и тут обеспечить успех за русским делом; он ошибся в одном лишь — Россия как государство была гораздо сильнее, чем как нация» (Головин 1910: 46). Поворот же к политике в духе лозунга «Россия для русских», заключал Головин, означал, что от многочисленных народов, населяющих империю, уже бессмысленно было требовать «особенно ревностного служения славе государства, от которого им лично для себя нечего было ожидать» (Головин 1910: 49).

Критиковал лозунг «Россия для русских» и С.Н. Сыромятников («Сигма»), бывший в 1893–1904 гг. сотрудником суворинского «Нового времени», а затем принявший активное участие в создании Русского собрания и ставший на недолгое время одним из товарищей (заместителей) председателя этой черносотенной организации. В дальнейшем взгляды Сыромятникова эволюционировали: в 1903 г. он покинул Русское собрание, в 1904 ушел из состава редколлегии «Нового времени», в 1905 был одним из ведущих публицистов либеральной газеты «Слово», став при П.А. Столыпине редактором официозной газеты «Россия». Однако несмотря на заметное «полевение» публициста, он продолжал относить себя к русским националистам[2] и в этом отношении его критика лозунга «Россия для русских» представляет несомненный интерес.

Первая публикация С.Н. Сыромятникова на эту тему появилась в «Новом времени» еще в 1896 г. (Новое время. 1896. 23 июня). Формально это был фрагмент письма неизвестного корреспондента Сыромятникова, который тот якобы разрешил опубликовать в «Новом времени». Неизвестно, был ли автор этого письма реальным лицом или сам «Сигма» решил облечь свои мысли в такую форму, но материал этот вышел с его одобрения и за его подписью. А спустя 13 лет Сыромятников повторит и разовьет эти мысли на страницах другой газеты, порой дословно повторяя отдельные пассажи, что позволяет считать его если не автором, то соавтором статьи 1896 г.

Разбирая «ходячие понятия», автор статьи относил к ним и лозунг «Россия для русских», на котором особо останавливал свое внимание: «Недавно <...> была пущена в обращение новая формула: “Россия для русских”. Формулу эту сначала выражали робко, потом всё громче и громче, называя ее пробуждением русского самосознания. Действительно, для кого же и быть России, как не для русских? Это понятно само собой» (Новое время. 1896. 23 июня). Но, говорилось далее, «в этой формуле, заимствованной у американца Монрое[3], как бы случайно отпал конец: “для русских граждан, для русских подданных”», поскольку «понятие “американец” не племенное, а государственное», и «звездный флаг защищает одинаково американского подданного, все равно, русский он, ирландец или потомок первых английских насельников» (Новое время. 1896. 23 июня).

Между тем формула «Россия для русских», отмечалось в опубликованной Сыромятниковым заметке, «не требует чего­нибудь положительного, она покамест ограничивается отрицательными, запретительными вожделениями». Поясняя этот тезис, автор рассуждал следующим образом: «Может быть, действительно в вышеприведенной формуле “Россия для русских” под словом “русский” надо понимать великоруса, ярославца, москвича, тверяка, и заботиться главным образом о процветании и экономическом развитии великороссов, которые создали Россию. Я ничего бы не имел против, если бы было обращено особое внимание на экономический подъем “акающих” великорусов за их заслуги перед Россией. Если поддерживать искусственно русское дворянство очень пестрого племенного состава, то отчего не поддержать самый народный цемент земли русской, который объединяет, склеивает и проникает собою разноплеменные части империи, но ведь об этом никто не говорит. У нас, по счастью, нет племенных патрициев, наше патрицианство — служилое, ничего общего не имеющее с национальным принципом» (Новое время. 1896. 23 июня). Поэтому, говорилось далее, чтобы разобраться в лозунге «Россия для русских», необходимо «подвергнуть обследованию само понятие “русский”»: «Что значит это слово? Имеет ли оно племенное, религиозное, государственное или географическое значение? Если русский — понятие этнографическое, то чисто русских очень немного, большинство великороссов окажутся финно­татарами. Если русский — равнозначаще слову православный, то что делать с раскольниками и сектантами. Будет ли и для них Россия или не будет? Раскольники Витебской и Ковенской губерний оказали значительную помощь русскому делу во время польского восстания. Русские скопцы оказали большие услуги русским войскам в Румынии, они даже охраняли государя Александра II от международных террористов, которые собирались сделать покушение, кажется, около Плоешт. Кавказские духоборы обеспечили успех действий наших войск в азиатской Турции, подвозя военные припасы, служа проводниками, доставляя разные сведения. Значит — русский и православный не одно и то же. Можно быть не православным и быть русским по праву, по чести и по совести. Все эти соображения приводят к тому, что слово “русский” выражает понятие государственное, которым обозначается господствующее население империи, употребляющее один государственный язык, управляемое одними законами» (Новое время. 1896. 23 июня).

Кроме того, внимание обращалось и на такой фактор, как общая история, объединяющая народы, живущие в Российской империи. «Для составления государства мало иметь кусок земли и толпу народа, хотя бы говорящего на одном языке и исповедующего одно вероучение, — надо иметь еще и общую историю, общие радости, общие печали, сознание своей зависимости друг от друга, своего общенародного блага», — подчеркивал автор публикации. И в этом отношении, полагал Сыромятников, «поляки, сарты, камчадалы, — [все] они привязаны к Москве и должны к ней тянуть своею государственною жизнью, потому что так сложилась их история». В завершение рассуждений на эту тему, говорилось: «Исходя из этих элементарных соображений, мы можем вывести характерные черты понятия “русский”. Это человек, задавшийся целью насадить культуру в восточной половине Европы, культуру, которая соответствует климату, солнцу, характеру жителей. Он верит в лучшее будущее своей страны, верит, что она будет со временем населена ангелами, что и на нее сойдет благоволение. Этой цели — создание равнинной культуры — он может достигнуть, впитав в себя лучшие элементы культуры своих соседей и своих инородных сограждан. Для его великого дела будет служить и поляк, и финляндец, и грузин, и бурят. <...> Не разумнее ли брать от всех входящих в состав Империи инородцев то, что у них есть хорошего?» (Новое время. 1896. 23 июня).

В конце 1909 г. Сыромятников снова возвратился к разбору лозунга «Россия для русских», опубликовав на этот раз текст уже под своей фамилией. Статья «Пределы национализма», вышедшая в октябристском «Голосе Москвы» (Голос Москвы. 1909. 2 декабря) стала реакцией публициста на идеологические постулаты Всероссийского национального союза. Критикуя идеологию ВНС и взятый им на вооружение девиз «Россия для русских», Сыромятников брал на себя труд разъяснить русским людям «этот плохо выбранный лозунг национализма». Более подробно, по сравнению с публикацией 13­летней давности, поведав о превращении формулы «Америка для американцев» в лозунг «Россия для русских», публицист буквально теми же словами доказывал, что американский вариант девиза «имеет не племенное, а государственное значение».

«За формулу Монрое, — писал Сыромятников, — ухватились в Европе мелкие и обиженные народности, независимости которых угрожали внешние враги, а от них она попала и в Россию. Но у нас она противоречит не только нравственному христианскому чувству русского народа, но и русской имперской государственности. Ни в католической, ни в православной церкви никто никогда не справлялся о национальности святого, святителя, подвижника. В русских святцах русские в меньшинстве среди евреев, греков, сирийцев, египтян, римлян, кельтов, грузин, которые все общим трудом были соделателями нивы Господней. И как бы ни были нам дороги и любезны святые русской крови, но мы молимся не им одним, носим имена не их одних, и не их одних считаем покровителями и предстателями за нас пред Всевышним» (Голос Москвы. 1909. 2 декабря).

Другое возражение Сыромятникова против девиза русских националистов заключалось в неясности содержания последнего его слова. «Для каких русских Россия? — вопрошал публицист. — Для русских нынешних, прежних или будущих? Ведь не могут же русские быть одинаковыми на пространстве всей истории России, да не одинаковы русские и теперь. Есть Пушкин, Менделеев, Чайковский, Васнецов, есть Разин, Каракозов, Рысаков и бесчисленные казнокрады, разбойники, воры, растратчики и предатели. Что будет, если вся эта русская орда захватит Россию и станет распоряжаться ею по­своему? Ведь нельзя же отрицать, что полчища Разина и Пугачева были русскими. Русская революция не менее национальна, чем русская государственность, и если она недавно финансировалась евреями, то раньше финансировалась поляками и другими соседями» (Голос Москвы. 1909. 2 декабря).

Поэтому, делал вывод Сыромятников, формула русских националистов требует следующего уточнения: «Россия — для государственно мыслящих русских». А поскольку и в этом случае возникает неизбежный вопрос: что значит «государственно мыслящие русские», публицист предлагал изменить лозунг, сделав его более понятным. «Самая государственность не есть нечто неизменное и везде и всегда тожественное, — писал он. — Но так как в таком случае не будет ясного лозунга у русского национализма, то разумнее будет другой лозунг, более соответствующий цели, лозунг — “Русские для России”». В таком случае, полагал Сыромятников, «не будет национализма, а будет патриотизм, желание и потребность пожертвования своими личными благами благу родины». В качестве доказательства своей правоты Сыромятников приводил следующий пример: «Пока римляне жили для Рима, империя была тверда и могуча, но как только Рим стал для римлян, так от римской империи остались одни развалины». «В самом чувстве национализма есть нечто больное, есть оскорбленное самолюбие, не только непристойное великим народам и великим империям, но и вредное им и разрушительное для них», — заключал публицист (Голос Москвы. 1909. 2 декабря).

Развивая далее свои идеи, Сыромятников старался доказать, что тезис националистов о том, что Россия построена русским народом, слишком упрощает ситуацию, поскольку империя строилась совместными усилиями русских и «миллионов инородцев» и «для этих миллионов инородных участников постройки империи должно быть по совести оставлено место в нашем государственном здании». Кроме того, продолжал публицист, в лозунге «Россия для русских» звучит некоторая закомплексованность: «Русские должны знать, что Россия для них, и что они для России, но зачем повторять это сотни раз? Если русские — хозяева России, они должны не говорить об этом, а соответственно действовать». К тому же у настоящего хозяина должны быть и хозяйские обязанности, в связи с чем Сыромятников писал: «Добиваясь пользы себе, мы должны так же добросовестно заботиться и о других, живущих в нашем доме, тем более что мы сами захватили их и приняли в число сограждан. Таким образом, общая польза ограничивает уже понятие национализма. Он должен быть государственным, имперским, а будучи христианским, отрицающим рабство, он должен быть благожелательным и равным для всех верных сынов России» (Голос Москвы. 1909. 2 декабря).

Кроме того, Сыромятников видел в лозунге «Россия для русских» и явную опасность для имперской государственности. Требуя от русских четкого знания своих национальных задач и обязанностей, публицист вместе с тем предупреждал: «История покажет, для кого Россия, для русских или для евреев, поляков и финнов, но никакая формула не может заклясть политической опасности, если мы будем возбуждать против себя наших сограждан кичливыми формулами, и в то же время ничего не будем делать положительного для того, чтобы настолько поднять умственный и нравственный уровень русских, дабы самая борьба с ними за власть стала невозможна для инородцев». В противном же случае, предупреждал публицист, русский национализм становится обоюдоострым оружием, ибо если его апологеты будут слабы, они лишь усилят своими лозунгами национализм нерусский, чреватый распадом империи. «Плох тот политик, — писал он, — который, стремясь укрепить Империю на деле, будет оскорблять на словах более четверти, 28 %, русских подданных, грозя им исключением из России. Не разделение на классы, на белую и черную кость, укрепляет империи, а соединение всех в общем деле, в общих духовных и экономических интересах. Не в отделении себя от инородцев обязанность русского, а в объединении их с русским племенем на общую работу, в пользу родины и ее Царя. <...> Мы можем требовать от них самопожертвования совсем не во имя наших исключительных племенных прав, интересов и выгод, а только во имя родины и наших общих с ними интересов. Было бы наивно думать, что киргизу, буряту или армянину приятно умирать за русских, работать на русских, жить для русских. Этого требовать так же неразумно, как неразумно требовать, чтобы русские охраняли и оберегали финляндцев или поляков, ничего взамен от них не требуя. Основа империй — не простая сила, а сила, направленная на добро, действующая во имя справедливости» (Голос Москвы. 1909. 2 декабря).

Подводя итог своим размышлениям, Сыромятников выносил лозунгу русских националистов следующий приговор: «Соответствует ли русской истории формула: “Россия для русских”? Нет, она ей противоречит. Это формула не геройства, а трусости, формула людей, которые, не верят в нравственное и умственное превосходство нашего народа... <...> Эта формула, стремясь дать исключительное положение русскому народу, на самом деле ставит его в положение гонимого инородца и развращает его требованием ненужных для него, несправедливых преимуществ, делает его несправедливым, завистливым и злобным. <...> ...Ни с религиозной, ни с государственной, ни с нравственной стороны формула “Россия для русских” не может быть защищаема. Она оскорбительна и вредна для нас, русских, гораздо более, чем для инородцев. Она делает нас хуже, а не лучше, слабее, а не сильнее. Об этом следовало бы подумать тем, кто, повинуясь моде, берет себе лозунги, достойные маленьких народцев, но неуместные великому русскому народу» (Голос Москвы. 1909. 2 декабря).

Переубедить своих бывших единомышленников из правого лагеря, равно как и сторонников идеологии Всероссийского национального союза, для которых девиз «Россия для русских» являлся «боевым кличем всех русских националистов» (Савенко 1906) и «лозунгом русского Возрождения» (Меньшиков 1908), у С.Н. Сыромятникова, конечно, не получилось. (На статью Сыромятникова тут же были опубликованы возражения одного из организаторов Минского отдела Всероссийского национального союза Д.В. Скрынченко (Скрынченко 2009: 127–130)). Но аргументация, высказанная видным русским публицистом против «формулы национального эгоизма», как называли девиз «Россия для русских» некоторые из его критиков, представляется не только интересной, но и не потерявшей актуальности в наше время.

Впрочем, критики лозунга «Россия для русских» встречались и в среде публицистов, поддерживавших партию русских националистов — Всероссийский национальный союз. Русский националист В. Строганов, поддерживая ВНС во всех остальных пунктах его программы, выступал с критикой его девиза именно с русификаторских позиций. Называя лозунг «Россия для русских» нелепым, Строганов заявлял: «либо мы должны отказаться от девиза “Россия для русских”, либо от обрусительной политики, так как совместить и то и другое — так же нелепо, как тушить пожар керосином» (Строганов 1912: 24, 148).

Критика лозунга звучала и из черносотенных рядов. Несмотря на то что девиз этот был подхвачен большинством правых партий начала XX в., в их рядах находились политики, которые шли в этом вопросе против течения, отстаивая принципиально иное отношение к формуле «Россия для русских». Наиболее аргументированную критику лозунгу «Россия для русских» в черносотенном лагере дал член Главной палаты Русского народного союза Михаила Архангела, депутат фракции правых III и IV Государственных Дум Г.А. Шечков. Политическое мировоззрение Шечкова напрямую вытекало из православного вероучения: «Мы, признавая кораблем спасения святую Церковь, обязаны прежде всего надеяться на ее ограду, а кони, колесницы и броневые стены — всё это приложится нам. И эту истину мы теперь более чем когда либо должны иметь мужество в слове и деле исповедовать пред лицом восставшего на нас языческого мира», — писал он в одной из своих работ (Шечков 1905a: 8). Исходя из этого, Шечков, близкий по своим взглядам С.Ф. Шарапову и Л.А. Тихомирову, выступал с резкой критикой «секулярного консерватизма» и критиковал взгляды русских националистов, в частности их тезис «Россия для русских»: «“Россия для русских” — вот ходячее слово, общее место, готовое, кажется стать девизом наших националистов. Это, якобы очевидное положение все почти склонны принимать нынче за аксиому... [Об этом] не стоило бы и говорить, если бы дело ограничивалось кружком сторонников шаблонного европейского национальничанья, но “Россия для русских” возглашается устами двигателей нашего самосознания. Этот клич националистического сепаратизма выкрикивается борцами нашего единства. Тут, очевидно, досадное недоразумение» (Шечков 1905a: 4). Далее Шечков, как и Тихомиров, отмечал, что, во­первых, этот лозунг не является самобытным, а лишь «рабским осколком» с известных формул: «Англия для англичан», «Германия для германцев» и т. д.; а во­вторых, он таит в себе опасность разрушения Российской империи. «Нет, — восклицал Шечков, — Россия не для русских (sic), если мы не хотим, чтобы в черте еврейской оседлости она мечталась якобы призванной служить только для евреев, а в черте армянской — для армян и т. д.» (Шечков 1905a: 11). Кроме того, указывал Шечков, лозунг «Россия для русских» искажает священный для русских монархистов принцип — «Православие, самодержавие, народность» — так как если такая авторитетная правая организация, как Русское собрание, «будучи само по себе русским, вдобавок еще дополняет свой девиз новой формулой: “Россия для русских”, то этим самым начало национальное оно выдвигает вперед, а принципу самодержавия и православия отводит место второстепенное» (Шечков 1905b: 153). А это, по мнению политика­монархиста, было недопустимо, ибо нарушало иерархию смыслов, заложенных в уваровской триаде, и создавало угрозу постепенного перерождения этого девиза в подобие немецкой формулы «Германия превыше всего». «Мне лично, — заключал Шечков, — ...дорога только та Россия, которая über alles (превыше всего. — А.И.) ставит свое православие; а — такая Россия и такое Самодержавие, для коих православие может оказаться стоящим на последнем месте, последним делом — мне не нужны» (Шечков 1905b: 152). «Если же мы отстаиваем положение “Россия — для русских”, — заключал правый политик, — то этим обеспечиваем у себя развитие только одного национального начала в ущерб прочим двум. Ибо из этого положения не видно вовсе, о чем собственно идет речь: не видно, какая Россия и для каких русских? Не для “кровных ли она русских”, или не для русских ли “Моисеева исповедания”?.. Это, несомненно, не что иное, как формула того беспринципного национализма, который по выражению К.Н. Леонтьева, есть худший вид якобинства» (Шечков 1905b: 153).

Таким образом, появившись в эпоху «великих реформ», лозунг «Россия для русских» изначально не имел националистической составляющей и был направлен против панславистских увлечений И.С. Аксакова и его единомышленников, отождествлявших русские интересы со славянскими. Это и определило содержание первоначальной критики лозунга. Однако не принимая изначального содержания формулы «Россия для русских», его противники из консервативного лагеря взяли на вооружение сам лозунг, постепенно наполнив его новыми смыслами. В результате этих метаморфоз клише «Россия для русских» стало восприниматься в обществе как боевой клич русских правых и националистов, однако и в правом лагере, как было показано выше, в отношении данного лозунга не было единства. Несмотря на свою броскость и краткость, лозунг этот не смог объединить в отношении к себе даже консервативные и националистические силы страны, породив в конце XIX — начале XX в. многочисленные споры о правомерности и перспективности его использования.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Ведерников 2006 — Ведерников В.В. Национальный вопрос в зеркале консервативной публицистики. Газета «Весть» // Исторические записки. 2006. № 9 (127). С. 137–169.

Весть. 1867. 1 декабря.

Весть. 1867. 15 ноября.

Головин 1910 — Головин К.Ф. Мои воспоминания. Т. 2: (1881–1894 гг.). СПб., 1910.

Иванов 2013 — Иванов А.А. К вопросу о содержании лозунга «Россия для русских» во второй половине XIX века // Герценовские чтения 2012. Актуальные проблемы социальных наук. Сб. научн. и учебно­метод. тр. / Сост. А.Б. Николаев. СПб., 2013. С. 57–63.

Иванов 2015 — Иванов А.А. Лозунг «Россия для русских» в консервативной мысли второй половины XIX века // Тетради по консерватизму. Альманах Фонда ИСЭПИ: № 4. М., 2015. С. 34–42.

Катков 1868 — Катков М.Н. Чрезмерная свобода печати для органов антинационального направления // Московские ведомости. 1868. 5 марта.

Лукьянов 2006 — Лукьянов М.Н. «Россия — для русских» или «Россия — для русских поданных»? Консерваторы и национальный вопрос накануне Первой мировой войны // Отечественная история. 2006. № 2. С. 36–46.

Меньшиков 1908 — Меньшиков М.О. Собирание земли // Новое время. 1908. 30 октября.

Москва. 1867. 25 ноября.

Московские ведомости. 1867. 10 декабря.

Савенко 1906 — Савенко А.И. Заметки // Киевлянин. 1906. 30 августа.

Санькова 2011 — Санькова С.М. Сыромятников Сергей Николаевич // Петр Аркадьевич Столыпин: энциклопедия. М., 2011. С. 641–643.

Сигма 1896 — Сигма. Разбор ходячих понятий // Новое время. 1896. 23 июня.

Скрынченко 2009 — Скрынченко Д.В. Минувшее и настоящее. Избранная публицистика: В 2 ч. Ч. 1. / Сост. В.Б. Колмаков. Воронеж, 2009.

Строганов 1912 — Строганов В. Русский национализм. Его сущность, история и задачи. СПб., 1912.

Сыромятников 1909 — Сыромятников С.Н. Пределы национализма // Голос Москвы. 1909. 2 декабря.

Тихомиров 1895 — Тихомиров Л.А. Русское дело и обрусение // Русское обозрение. 1895. № 4. С. 927–937.

Тихомиров 1910 — Тихомиров Л.А. Что такое национализм // Московские ведомости. 1910. 30 июля.

Шарапов 1908а — Шарапов С.Ф. Друзьям, читателям, подписчикам // Свидетель. 1908. № 16–17. С. I–XV.

Шарапов 1908б — Шарапов С.Ф. Мой ответ В.Н. Снежкову // Свидетель. 1908. № 16–17. С. 10–34.

Шечков 1905а — Шечков Г.А. Наше знамя. Харьков, 1905.

Шечков 1905б — Шечков Г.А. Письмо к редактору // Мирный труд. 1905. № 5. С. 147–154.

A.A. Ivanov. Conservative criticism of the slogan «Russia for russians» (end of 19th — beginning of 20th century)

Key words: “Russia for Russians”, Russian conservatism, Russian nationalism, pan­Slavism, the black hundreds.

The paper is devoted to one of the pages of the history of the slogan “Russia for Russians”. Based on the materials of journalism of the second half of 19th — early 20th centuries, the author shows that in the right­nationalist camp the substance of this motto was not unambiguous. Сontrary to stereotypes, this cliché had not only supporters, but also critics in the conservative camp, among whom were well­known journalists and politicians (L.A. Tikhomirov, S. Sharapov, K.F. Golovin, S.N. Syromyatnikov, A. Checkov etc.).

REFERENCE

Vedernikov V.V. Natsional’nyy vopros v zerkale konservativnoy publitsistiki. Gazeta «Vest’». Istoricheskie zapiski. 2006. N 9 (127). P. 137–169.

Vest’. 1867. 1 dekabrya.

Vest’. 1867. 15 noyabrya.

Golovin K.F. Moi vospominaniya. T. 2: (1881–1894 gg.). Saint Petersburg, 1910.

Ivanov A.A. K voprosu o soderzhanii lozunga «Rossiya dlya russkikh» vo vtoroy polovine XIX veka. Gertsenovskie chteniya 2012. Aktual’nye problemy sotsial’nykh nauk: Sb. nauchn. i uchebno­metod. tr. Sost. A.B. Nikolaev. Saint Petersburg, 2013. P. 57–63.

Ivanov A.A. Lozung «Rossiya dlya russkikh» v konservativnoy mysli vtoroy poloviny XIX veka. Tetradi po konservatizmu. Al’manakh Fonda ISEPI: N 4. Moscow, 2015. P. 34–42.

Katkov M.N. Chrezmernaya svoboda pechati dlya organov antinatsional’nogo napravleniya. Moskovskie vedomosti. 1868. 5 marta.

Luk’yanov M.N. «Rossiya — dlya russkikh» ili «Rossiya — dlya russkikh podannykh»? Konservatory i natsional’nyy vopros nakanune Pervoy mirovoy voyny. Otechestvennaya istoriya. 2006. N 2. P. 36–46.

Men’shikov M.O. Sobiranie zemli. Novoe vremya. 1908. 30 oktyabrya.

Moskva. 1867. 25 noyabrya.

Moskovskie vedomosti. 1867. 10 dekabrya.

Savenko A.I. Zametki. Kievlyanin. 1906. 30 avgusta.

San’kova S.M. Syromyatnikov Sergey Nikolaevich. Petr Arkad’evich Stolypin: entsiklopediya. Moscow, 2011. P. 641–643.

Sigma. Razbor khodyachikh ponyatiy. Novoe vremya. 1896. 23 iyunya.

Skrynchenko D.V. Minuvshee i nastoyashchee. Izbrannaya publitsistika: 2 parts. Part 1. Comp. V.B. Kolmakov. Voronezh, 2009.

Stroganov V. Russkiy natsionalizm. Ego sushchnost’, istoriya i zadachi. Saint Petersburg, 1912.

Syromyatnikov S.N. Predely natsionalizma. Golos Moskvy. 1909. 2 dekabrya.

Tikhomirov L.A. Russkoe delo i obrusenie. Russkoe obozrenie. 1895. N 4. P. 927–937.

Tikhomirov L.A. Chto takoe natsionalizm. Moskovskie vedomosti. 1910. 30 iyulya.

Sharapov S.F. Druz’yam, chitatelyam, podpischikam. Svidetel’. 1908. N 16–17. P. I–XV.

Sharapov S.F. Moy otvet V.N. Snezhkovu. Svidetel’. 1908. N 16–17. P. 10–34.

Shechkov G.A. Nashe znamya. Khar’kov, 1905.

Shechkov G.A. Pis’mo k redaktoru. Mirnyy trud. 1905. N 5. P. 147–154.

 

 

 

[1]© Иванов А.А., 2016

 [2] В 1906 г. С.Н. Сыромятников так характеризовал свои взгляды: «Если ко мне надо привесить какой­нибудь ярлык, как это принято в России, то я назову себя, пожалуй, прогрессивным националистом. Я верю в творческие начала русского народа, верю в конечную победу России над своими врагами, верю в русскую государственность, при которой возможно самое широкое развитие общественной самодеятельности, самоуправления, духовного и нравственного самосовершенствования русского народа» (Санькова 2011: 642).

 [3] Так в тексте. Имеется в виду президент США Дж. Монро (1758–1831), который в 1823 г. в послании к Конгрессу («Доктрина Монро») провозгласил сформулированный госсекретарем США Дж. К. Адамсом принцип «Америка для американцев», предполагавший невмешательство европейских государств во внутренние дела США и стран Американского континента.

 

 

87