Скаков А.Ю. Пробные учебники истории для классов с русским языком обучения средних школ Туркменистана

Скаков А.Ю. Пробные учебники истории для классов с русским языком обучения средних школ Туркменистана // Историческая Экспертиза. № 1. 2016. С. 110-120.

Формирование новых идентичностей на территории бывшего СССР и роль в этом процессе этнической истории, подвергающейся целенаправленному конструированию, в последние десятилетия становились объектом различных исследований. Практически во всех странах постсоветского пространства создается новая национальная история, в значительной степени альтернативная существовавшей ранее. Массовому сознанию она навязывается с экранов телевизоров, в печатных СМИ, в экспозициях музеев, в научно­популярных изданиях и солидных монографиях, но в первую очередь — в школьных учебниках истории. Именно они формируют представление подрастающего поколения о прошлом и настоящем своей родины, об ее исторических перспективах и месте в мире (Ферро 1992).[1]

Уже неоднократно выделялись основные принципы новой национальной истории в ее изложении для широких кругов общества. Это обоснование древности собственной истории; стремление представить контакты своего народа с русскими и Россией как источник бедствий; негативная оценка присоединения к России и Советскому Союзу; представление в качестве основного содержания национальной истории в период нахождения в составе Российской империи и СССР национально­освободительной борьбы; обвинение Российской империи и СССР в геноциде своего народа; представление СССР во Второй мировой войне в роли агрессора (последний принцип распространен не повсеместно) (Освещение общей истории… 2009: 5–10). По сути, всё сводится к утверждению своего исторического «права на землю», занимаемую сейчас тем или иным государственным образованием, и к формированию «образа врага» в лице России, всегда препятствующей счастливой жизни того или иного народа. Тем самым новое независимое государство получает легитимность в глазах его жителей, а правящие элиты оправдывают «злыми умыслами исторического врага» свое неумение построить преуспевающее и цивилизованное общество. Происходит «деколонизация истории» (Ферро 1992: 11) или срабатывает «постколониальный синдром», практически неизбежные в странах, получивших возможность независимого развития, или в странах с имперским прошлым.

Принципы создания национальной истории согласуются с важнейшими компонентами формирующейся этнической идентичности (что крайне важно, учитывая, что большинство народов постсоветского пространства еще не сложились как нации, ускоренными темпами проводя ассимиляцию иных этнических групп). Этими компонентами являются мифы об автохтонности (и о «прародине», т. е. о возможности проецирования современных границ в древность), лингвистической преемственности (а также об «этнической семье» или своем народе в роли «старшего брата», об этнической однородности), о биологической преемственности, культурной преемственности, военной славе давних предков (и о наличии «заклятого врага»), участии этих «славных предков» в создании древних государств, их культуртрегерской или цивилизаторской миссии (Шнирельман 2003: 514; Освещение общей истории… 2009: 15–16).

Эта проблематика, в том числе применительно к школьным учебникам, неоднократно находила освещение в различного рода аналитических работах и обзорах, кроме указанных выше (см. в частности (Мифы и конфликты… 2013; Национальные истории в советском и постсоветских государствах, 1999; Национальные истории на постсоветском пространстве — II 2010; Перекрестный анализ школьных учебников стран Южного Кавказа, 2012)). Достаточно подробно рассмотрены как школьные учебники истории, так и концепции новой национальной истории для стран Южного Кавказа. Меньше «повезло» новой «независимой истории» стран Центральной Азии, хотя по ее концепциям применительно к Казахстану, Таджикистану и Киргизии также имеются отдельные аналитические работы (Богатырев 2010; Джамалова 2010; Кундакбаева 2010; Сембинов 1999; Шукуров 1999). В меньшей степени проанализирована используемая в учебном процессе новая концепция истории Узбекистана (Германова 2008). Хуже всего из­за специфики «закрытого» общества обстоит дело с анализом концепции «новой» истории Туркменистана и ее отражения в школьных учебниках страны. К примеру, в обобщающей работе, посвященной школьным учебникам истории новых независимых государств, за пределами анализа остались Таджикистан и Туркменистан, «учебников которых получить не удалось» (Освещение общей истории… 2009: 16). Для Туркменистана соответствующих исследований и опросов общественного мнения не проводилось вообще. Хотелось бы, чтобы данная работа хоть немного восполнила этот пробел путем анализа серии пробных учебников истории для классов с русским языком обучения средних школ Туркменистана.

В целом данная серия по своему уровню (соответствие историческим фактам, доступность изложения, качество русского языка, минимизация идеологии и ангажированности) может быть признана приемлемой и не вызывающей безусловного отторжения. При этом в качестве основной проблемы большинства учебников можно назвать значительное количество опечаток и стилистических погрешностей. Моей задачей здесь является не указание на эти легко поправимые недостатки, а поиск фундаментальных недочетов, способных дезориентировать и дезинформировать подрастающее поколение. В первую очередь — недочетов, обусловленных задачей формирования новой национальной истории и ее корреляции со всеобщей историей. Анализу подвергались семь учебников. К сожалению, учебник истории для 7­го класса получить не удалось.

Негативное впечатление вызывает учебник М. Айдогдыева, Я. Оразгылыджова, Г. Нурыевой «Моя Родина», рассчитанный на школьников 4­го класса (Ашхабад, 2009). Более половины текста учебника посвящено традициям туркменского народа и «достижениям независимого Туркменистана»: земледелие, гидротехника, коневодство, ювелирное искусство, институт совета старейшин, гостеприимство и добрососедство, уважение к памяти прошлого и к предкам, спорт и здоровый образ жизни, промышленность и экономическая независимость, транспортные коммуникации (новый Великий Шелковый путь), «забота о благополучии народа», развитие культуры, «Рухнама», искусство и архитектура, нейтральный статус. Вероятно, рассказ на все эти темы туркменским школьникам действительно необходим, пусть и не в таком объеме, но то, в каком виде он сделан, не может не вызвать отторжения (в том числе у школьника) своей демагогичностью и голословностью.

В своей исторической части учебник ориентирован на изложение отдельных «славных страниц» истории туркменского народа, что заменило в данном случае какое­либо связное повествование. И в описании этих «славных страниц» встречаются многочисленные натяжки и неточности, имеющие целью приукрасить прошлое. Например, поселение Джейтун (4­е тыс. до н. э.) является не «родиной древнейшего земледелия», как утверждается в учебнике (с. 16), а одним из очагов развития земледелия, древнейшим только для территории Туркмении. В 651 г. после захвата арабами местных земель ислам приняли не «туркмены» (с. 27), которых еще просто­напросто не было, а их предки, в значительной степени ираноязычные. В учебнике вообще ничего не говорится о предполагаемой ираноязычности древнего населения Туркмении (История Востока 1995: II, 261). Ряд более фундаментальных недостатков учебника (как и всей официальной концепции истории Туркменистана) будет указан ниже.

Начиная с XIII в. в учебнике полностью отсутствует какое­либо связное изложение: в связи с отсутствием государственности в этот период речь идет только о выдающихся личностях — великих воинах и поэтах. Но далее учащемуся без какого­либо обоснования навязываются два стереотипа, восходящих к 1990­м гг.: говорится о том, что «Турк­менистан стал колонией царской России» (с. 62), и о том, что сопротивление завоевательным походам русской армии в Туркменистан 1879–1881 гг. необходимо считать «Отечественной войной туркменского народа» (с. 62). Здесь мы видим явное воздействие еще общесоветской исторической памяти о Великой Отечественной войне. Такая трактовка периода нахождения той или иной страны в составе Российской империи характерна для новых национальных историй. При этом об истории Туркменистана в составе Российской империи и Советского Союза не говорится ничего, рассказано только об участии туркмен в Великой Отечественной войне.

Наиболее слабым как по использованному фактическому материалу, так и в плане решения педагогических задач является учебник для 5­го класса, написанный Б. Эсеновым, «История древнего мира» (Ашхабад, 2011). Уровень учебника невысок, количество неточностей крайне велико (на с. 37 на карте Древнего Египта написано «Древний Вавилон», на с. 64 Аккад назван «Аккадией», на с. 147 появилось «Босфорское царство с городом Пантикопеем» и т. д.), связное изложение фактов практически отсутствует. Учебник отличается и крайне нескладным языком изложения («дворцы… состояли из открытого зала из нескольких колонн и дворцов» на с. 78, «римский воевода Марк Красс» на с. 107). Есть и откровенные несуразности. Так, появление дипломатии почему­то связывается с походами хеттов на «земли Армении» (с. 69), причиной гибели Критской цивилизации является только лишь извержение вулкана (с. 131), почти ничего не имеет общего с первоисточником изложение мифа об аргонавтах (с. 137), рельеф «Трифона сына Андромена» с изображением сарматского всадника из Танаиса (Книпович 1949: рис. 41) найден в «скифских курганах» (с. 149). Поражают и некорректные, даже откровенно антихристианские высказывания на с. 218 («в христианском учении было много фальсификаций и противоречий»), которые могут способствовать разжиганию религиозной розни. Несколько странным представляется изложение истории Парфии и Кушанского царства до рассказа о Древней Греции и походах Александра Македонского, что неизбежно дезориентирует учащегося и нарушает историческую логику.

Достаточно высоко можно оценить учебник для 6­го класса «История средних веков», авторы которого — Дж. Аннаоразов, Г. Карлы, Д. Коссеков. Тем не менее и здесь есть ряд неточностей. Так, на с. 108 слово «казаки» выводится из этнонима «хазары». Название «казаки», скорее всего, восходит к тюркскому слову, но об этом в учебнике не говорится (см. напр. (Бурда 2010: 14; Щербина, Фелицын 2007: 4)). На с. 177 преемником Дмитрия Донского почему­то стал не Василий I, а его брат Юрий Дмитриевич Звенигородский и Галицкий, великий князь Московский в 1433–1434 гг. (указан именно его год смерти — 1434 г., и сказано, что после этого на Руси разразилась феодальная война, в то время как междоусобная война началась в 1425 г., как раз после смерти Василия I).

Практически всем анализируемым учебникам свойствен ряд принципиальных недостатков. Во­первых, «туркменскими» считаются и объявляются все тюркские государства средневековья (в том числе малоазиатское «государство туркмен­сельджуков Рума», «туркменские государства в Индии», «государство османских туркмен»), во­вторых, при этом Западнотюркский каганат (такое название принято в мировой науке) назван государством Гёктуркменов, государство Хорезмшахов — государством Куняургенчских туркмен (или Куняургенчским государством туркмен). Возможно, здесь следует усмотреть воздействие концепций национальной истории, тиражируемых в турецких школьных учебниках истории. При этом получается, что своей истории и своих традиций государственности лишаются другие тюркские народы, в первую очередь соседние туркменам узбеки. О них в учебнике практически ничего не говорится. То есть происходит конструирование новой и более богатой этнической истории за счет истории соседей и создание новых «собственных» названий для давно известных в науке государственных образований. Аналогичный процесс конструирования собственной «великой культуры» еще в советский период наблюдался для великих персидских и персоязычных поэтов, когда, например, Низами Гянджеви превратился в «азербайджанского поэта». Спорным является и принцип включения в главу учебника, посвященную Западной Европе, разделов по истории Чехии и Венгрии при отсутствии там разделов об истории Балкан, Польши и Скандинавии. Причины такого выбора, учитывая значение Балкан для истории тюркоязычных народов, остаются неизвестными.

В целом неплохое впечатление производит учебник для 8­го класса «История Туркменистана X–XVI вв.» (Ашхабад, 2011), написанный О. Экаевым. Но здесь есть та же особенность: все тюркские государства средневековья объявляются именно туркменскими. Это государства караханидов, огузов, газневидов, сельджуков («Туркмено­­сельджукское государство»), куняургенчских туркмен (т. е. Хорезмшахов), атабеков, туркмен Гарагоюнли (в мировой науке принято говорить о государстве Кара Коюнлу), турк­мен Акгоюнли (правильнее Ак Коюнлу), «государство сельджуков в Малой Азии», государство Айюбидов в Египте, «мамлюкское государство туркмен в Египте», «Османское государство туркмен» (или «Государство османских туркмен»), государство Сефевидов, Делийский султанат, «туркменские государства Индии» и т. д. Опять же узбеки оказываются лишены собственных традиций государственности. А, например, азербайджанская историческая наука считает государства Кара Коюнлу и Ак Коюнлу азербайджанскими (Эфендиев 1995: 228–235). И конечно, в самом начале учебника О. Экаева говорится о турк­менском народе, «исторически существующем пять тысяч лет» (с. 7), что, разумеется, некорректно. Тем более что читателю так и остается непонятно, какое именно событие является «точкой отсчета» истории туркменского народа.

Отмечу и ряд неточностей. На с. 18 упоминается историк С.П. Толстой, видимо, имеется в виду археолог и этнограф С.П. Толстов. Это, конечно, не более чем опечатка, но в учебнике, тем более школьном, опечатки недопустимы. Весьма спорным выглядит утверждение о том, что сельджукские правители проявляли заботу о местном населении. Эта «забота» не нашла отражения в источниках. На с. 103 говорится о «случайной гибели» семьи Джелал ад­Дина Манкбурны (мать, жены, дети) при переправе через Инд во время бегства от Чингисхана. Кстати, в учебнике для 4­го класса также говорится о гибели всей его семьи при переправе (с. 49). Как известно по наиболее достоверным источникам (Рашид ад­Дин, ссылающийся на «одну достойную высокого доверия летопись»), Джелал ад­Дин, убегая от монголов, сам утопил в Инде «большую часть» своих жен, детей и «обитательниц гарема» (Рашид­ад­Дин 1952: 224). Умалчивается в учебнике и об этнической принадлежности ранних Сефевидов, являвшихся, вероятно, иранцами по языку (носители языка «азери», родственного талышскому) и лишь позже тюркизированных (История Востока 1999: III, 99–100). Впрочем, на эту тему существует и иное мнение (в частности см.: (Сумбатзаде 1990: 215–228)).

Достаточно позитивно можно оценить и учебник для 9­го класса «История Туркменистана XVII–XX вв.» (Ашхабад, 2011), авторы которого — А. Нурыев и М. Мошев. Кроме рассказа о периоде раздробленности и о борьбе туркменского народа «против притеснений» и за независимость отмечу разделы об отношениях народа Туркменистана с Россией в XVII, XVIII и начале XIX в. Сомнения вызывает утверждение об участии туркменских воинов в Отечественной войне 1812 г. Односторонним выглядит утверждение о том, что в Первой мировой войне войска царской России «терпели одно поражение за другим» (с. 203). Целями прихода России на территорию современной Туркмении названы получение доступа к источнику сырья и желание воспрепятствовать проникновению сюда Англии и Турции. Говорится также о стремлении России получить рынок сбыта для ее товаров. По традиции, заложенной в 1993 г. С. Ниязовым, сопротивление подчинению туркменских земель Российской империей в 1879–1881 гг. трактуется как «священная Отечественная война» (с. 168–171). По отношению ко времени пребывания Туркменистана в Российской империи используется термин «колониальный период» (с. 8–9) и говорится: «У туркмен не было иного выхода, как принять эту колониальную политику» (с. 168). Наряду с этим характеризуются некоторые позитивные последствия пребывания Туркменистана в Российской империи, но делается вывод: всё это «официально оформило превращение туркменских земель в колониальные территории царской России» (с. 186) или «всё это наглядно показывает, каким гнетом был царский режим для туркменского народа» (с. 191). Тем не менее позитивные факты налицо, авторы учебника не пытаются скрыть их или преподнести в искаженном свете. Подобные противоречивые компиляции восхвалений «успехов» и сетований на «потери» характерны для постсоветских учебников истории и вполне понятны. Создается впечатление, что инвективы в адрес «колониального прошлого» приводятся по инерции, в соответствии с традициями национальной идеологии, заложенными в начале 1990­х гг. Отмечу корректную и неоднозначную оценку советского периода в истории Туркменистана, при этом позитивная информация здесь снова доминирует.

Достаточно качественным можно считать и учебник для 9­го и для 10­го классов (в двух частях) «Всемирная история 1900–1939 и 1939–2010 гг.» (Ашхабад, 2011), написанный Дж. Хатамовым и Дж. Гурбангельдыевым. Здесь в качестве любопытного факта, наводящего на определенные размышления, отмечу однозначно позитивную (можно даже сказать, восторженную) оценку успехов, которых в начале и во второй половине XX в. добилась Япония, и объяснение причин этого «японского чуда». Так, одной из причин (похоже, что главной) столь стремительного развития Японии в начале XX в. стала политика изоляции от внешнего мира, которую она вела на протяжении двух веков (ч. I, с. 19). Это более чем странно, так как изоляция вызвала отставание Японии, стала причиной кабальных договоров с иностранными державами, и лишь со второй половины XIX в., после «революции Мэйдзи» 1896 г., страна открылась, впитывая европейское просвещение, что и привело к ее быстрому развитию. Прославление изоляционизма в учебнике, видимо, должно оправдать нынешнюю политику Туркмении. В качестве главной причины «японского чуда» второй половины XX в. названо соединение национально­культурных особенностей Востока и модернизации Запада (ч. II, с. 185–186). Создается впечатление, что Япония подается здесь туркменским школьникам (и туркменскому обществу) как образец для подражания, т. е. Туркмения должна в будущем идти «японским путем», т. е. существовать в изоляции, и тогда она добьется не менее поразительных успехов.

В этом учебнике можно найти и отдельные неточности. В частности, на с. 87 (ч. I) говорится о том, что революционное советское правительство 1918 г. в Финляндии возглавлял Маннергейм, в то время как К.Г. Маннергейм командовал белофинскими войсками, а советское правительство здесь возглавлял К. Маннер.

Отдельные исторические факты в учебнике по понятным причинам замалчиваются. Весьма завуалированно говорится о событиях 1993 г. в Москве (ч. II, с. 164), о двух чеченских войнах (ч. II, с. 165). Скороговоркой говорится и о войнах на территории Югославии, причем в их развязывании обвинена исключительно Сербия (ч. II, с. 155–156).

Более важно другое. Во­первых, в изложении событий Второй мировой войны авторы учебников во многом (хотя и не во всем) следуют определенной концепции (здесь и далее ч. II, с. 18). Советский Союз, оказывается, перед подписанием пакта Молотова–Риббентропа «стоял перед выбором» и мог, «присоединившись к англо­французской группировке, отвергнуть предложение Германии» (с. 19). Как выясняется, «коренной перелом в войне начался на Тихом океане» в 1942 г. (с. 36). СССР не только виноват в неоказании поддержки Варшавскому восстанию 1944 г., но и, что удивляет, «Красная армия освободила от немецких захватчиков только часть Польши» (?) (с. 42). В дальнейшем прослеживается следование своего рода «американским лекалам». На с. 89–90 авторы учебника оправдывают агрессию США в Ираке антитеррористической борьбой и борьбой против распространения ядерного оружия. А агрессия НАТО против Сербии была осуществлена, как считают авторы учебника, «для урегулирования ситуации в этой стране» (с. 277). Всё очень однозначно, ни о какой «равноудаленности» применительно к концепции учебника речи идти не может.

Конечно, говорится в учебнике и о «закономерности распада СССР». При этом ни слова не сказано о войнах, разразившихся на значительной части территории бывшего СССР после его развала (в том числе на территории Центральной Азии). Поражает то, что в учебнике полностью отсутствуют разделы, посвященные другим странам бывшего СССР, кроме России. Ни Узбекистана, ни Казахстана, ни Азербайджана для авторов учебника не существует (в отличие от Ирана, Афганистана и Индии), а ведь это важнейшие партнеры Туркменистана в регионе. Видимо, именно это достаточно странное обстоятельство и необходимо считать главным недостатком данного учебника.

Итак, за исключением некоторых специфических особенностей (связанных, к примеру, со стремлением доказать благотворность изоляции от внешнего мира), в школьном курсе истории Туркменистана видно отражение значительной части принципов формирования «новой национальной истории». Во­пер­вых, это обоснование древности собственного народа, «исконности» его проживания на этой земле, лингвистической преемственности, т. е. практически изначальной тюркоязычности. Одновременно это стремление построить свою «славную» и богатую историю за счет лишения истории своих ближайших соседей, приписывания их истории себе. Этим путем происходит накопление «славных предков», что важно для формирования понимаемой определенным образом «национальной гордости». Далее, негативно оценивается исторический эпизод присоединения к Российской империи, а период пребывания туркменских земель в ее составе оценивается как «колониальный». В то же время необходимо признать, что имперский и советский периоды туркменской истории не получают однозначно негативной оценки. Не происходит и полноценной ревизии причин и хода Второй мировой войны, а некоторые поправки в принятую ранее историческую схему обусловлены стремлением соответствовать определенной концепции, широко распространенной в первую очередь в США. Отсутствие такой ревизии связано, очевидно, с неактуальностью для Туркменистана мало­мальски значимой проблемы коллаборационизма и его оправдания.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Богатырев 2010 — Богатырев В. Кыргызы: восстановление истории // Национальные истории на постсоветском пространстве — II. Десять лет спустя / Под ред. Ф. Бомсдорфа и Г. Бордюгова. М.: Фонд Фридриха Науманна; АИРО­XXI, 2010.

Бурда 2010 — Бурда Э.В. Терское казачье войско второй половины XVI — начала XX века. Нальчик: Изд­во М. и В. Котляровых, 2010.

Германова 2008 — Германова В.В. Вторжение Российской империи в Среднюю Азию (Заметки историографа на полях учебников по истории Узбекистана) // Центральная Азия в составе Российской империи. М.: Новое литературное обозрение, 2008.

Джамалова 2010 — Джамалова М. Новое видение или новая архитектура новейшей истории таджикского народа // Национальные истории на постсоветском пространстве — II. Десять лет спустя / Под ред. Ф. Бомсдорфа и Г. Бордюгова. М.: Фонд Фридриха Науманна; АИРО­XXI, 2010.

История Востока 1995 — История Востока. Т. II: Восток в средние века / Отв. ред. Л.Б. Алаев, К.З. Ашрафян. М.: Восточная литература РАН, 1995.

История Востока 1999 — История Востока. Т. III: Восток на рубеже средневековья и нового времени. XVI–XVIII вв. / Отв. ред. Л.Б. Алаев, К.З. Ашрафян, Н.И. Ковтунов. М.: Восточная литература РАН, 1999.

Книпович 1949 — Книпович Т.Н. Танаис. Историко­археологическое исследование. М.–Л.: АН СССР, 1949.

Кундакбаева 2010 — Кундакбаева Ж. В поисках исторического нарратива Казахстана: «диалог памятей» или «национальная память» // Национальные истории на постсоветском пространстве – II. Десять лет спустя / Под ред. Ф. Бомсдорфа и Г. Бордюгова. М.: Фонд Фридриха Науманна; АИРО­XXI, 2010.

Мифы и конфликты... 2013 — Мифы и конфликты на Южном Кавказе. Т. I. Инструментализация исторических нарративов / Ред. О. Карпенко, Дж. Джавахишвили. Б.м.: International Alert, 2013.

Национальные истории... 1999 — Национальные истории в советском и постсоветских государствах / Под ред. К. Аймермахера, Г. Бордюгова. М.: АИРО­XX, 1999.

Национальные истории... 2010 — Национальные истории на постсоветском пространстве – II. Десять лет спустя / Под ред. Ф. Бомсдорфа и Г. Бордюгова. М.: Фонд Фридриха Науманна; АИРО­XXI, 2010.

Освещение событий... 2009 — Освещение общей истории России и народов постсоветских стран в школьных учебниках истории новых независимых государств / Ред. А.А. Данилов, А.В. Филиппов. М., 2009.

Перекрестный анализ... 2012 — Перекрестный анализ школьных учебников стран Южного Кавказа. Статьи ученых­историков и экспертов из Азербайджана, Армении и Грузии / Под ред. Р. Раджабова, С. Григоряна, В. Колбая. Ереван: Едит Принт, 2012.

Рашид­ад­Дин 1952 — Рашид­ад­Дин. Сборник летописей. М.–Л.: АН СССР, 1952. Т. I. (репринт: М.: Ладомир, 2002).

Сембинов 1999 — Сембинов М. Становление национальной истории Казахстана // Национальные истории в советском и постсоветских государствах / Под ред. К. Аймермахера, Г. Бордюгова. М.: АИРО­XX, 1999.

Сумбатзаде 1990 — Сумбатзаде А.С. Азербайджанцы — этногенез и формирование народа. Баку: Элм, 1990.

Ферро 1992 — Ферро М. Как рассказывают историю детям в разных странах мира. М.: Высшая школа, 1992.

Шнирельман 2003 — Шнирельман В.А. Войны памяти: мифы, идентичность и политика в Закавказье. М.: ИКЦ Академкнига, 2003.

Шукуров 1999 — Шукуров Р. Таджикистан: муки воспоминания // Национальные истории в советском и постсоветских государствах / Под ред. К. Аймермахера, Г. Бордюгова. М.: АИРО­XX, 1999.

Шербина 2007 — Шербина Ф.А., Фелицын Е.Д. Терское казачество и его атаманы. М.: Вече, 2007.

Эфендиев 1995 — Эфендиев О.А. Азербайджанские государства Ширваншахов — Кара­Коюнлу и Ак­Коюнлу // История Азербайджана с древнейших времен до начала XX века / Под ред. И. Алиева. Баку: Элм, 1995.

REFERENCES

Bogatyrev V. Kyrgyzy: vosstanovlenie istorii. Natsional’nye istorii na postsovetskom prostranstve — II. Desyat’ let spustya. Pod red. F. Bomsdorfa, G. Bordyugova. Moscow: Fond Fridrikha Naumanna; AIRO­XXI, 2010.

Burda E.V. Terskoe kazach’e voysko vtoroy poloviny XVI — nachala XX veka. Nal’chik: Izd­vo M. i V. Kotlyarovykh, 2010.

Dzhamalova M. Novoe videnie ili novaya arkhitektura noveyshey istorii tadzhikskogo naroda. Natsional’nye istorii na postsovetskom prostranstve — II. Desyat’ let spustya. Pod red. F. Bomsdorfa, G. Bordyugova. Moscow: Fond Fridrikha Naumanna; AIRO­XXI, 2010.

Efendiev O.A. Azerbaydzhanskie gosudarstva Shirvanshakhov — Kara­Koyunlu i Ak­Koyunlu. Istoriya Azerbaydzhana s drevneyshikh vremen do nachala XX veka. Pod red. I. Alieva. Baku: Elm, 1995.

Ferro M. Kak rasskazyvayut istoriyu detyam v raznykh stranakh mira. Moscow: Vysshaya shkola, 1992.

Germanova V.V. Vtorzhenie Rossiyskoy imperii v Srednyuyu Aziyu (Zametki istoriografa na polyakh uchebnikov po istorii Uzbekistana). Tsentral’naya Aziya v sostave Rossiyskoy imperii. Moscow: Novoe literaturnoe obozrenie, 2008.

Istoriya Vostoka. T. II: Vostok v srednie veka. Otv. red. L.B. Alaev, K.Z. Ashrafyan. M.: Vostochnaya literatura RAN, 1995.

Istoriya Vostoka. T. III: Vostok na rubezhe srednevekov’ya i novogo vremeni. XVI–XVIII vv. Otv. red. L.B. Alaev, K.Z. Ashrafyan, N.I. Kovtunov. Moscow: Vostochnaya literatura RAN, 1999.

Knipovich T.N. Tanais. Istoriko­arkheologicheskoe issledovanie. Moscow–Leningrad: Izd­vo AN SSSR, 1949.

Kundakbaeva Zh. V poiskakh istoricheskogo narrativa Kazakhstana: «dialog pamyatey» ili «natsional’naya pamyat’». Natsional’nye istorii na postsovetskom prostranstve – II. Desyat’ let spustya. Pod red. F. Bomsdorfa, G. Bordyugova. Moscow: Fond Fridrikha Naumanna; AIRO­XXI, 2010.

Mify i konflikty na Yuzhnom Kavkaze. T. I. Instrumentalizatsiya istoricheskikh narrativov. Red. O. Karpenko, Dzh. Dzhavakhishvili. International Alert, 2013.

Natsional’nye istorii na postsovetskom prostranstve – II. Desyat’ let spustya. Pod red. F. Bomsdorfa, G. Bordyugova. Moscow: Fond Fridrikha Naumanna; AIRO­XXI, 2010.

Natsional’nye istorii v sovetskom i postsovetskikh gosudarstvakh. Pod red. K. Aymermakhera, G. Bordyugova. Moscow: AIRO­XX, 1999.

Osveshchenie obshchey istorii Rossii i narodov postsovetskikh stran v shkol’nykh uchebnikakh istorii novykh nezavisimykh gosudarstv. Red. A.A. Danilov, A.V. Filippov. Moscow, 2009.

Perekrestnyy analiz shkol’nykh uchebnikov stran Yuzhnogo Kavkaza. Stat’i uchenykh­istorikov i ekspertov iz Azerbaydzhana, Armenii i Gruzii. Pod red. R. Radzhabova, S. Grigoryana, V. Kolbaya. Erevan: Edit Print, 2012.

Rashid­ad­Din. Sbornik letopisey. Moscow–Leningrad: Izd­vo AN SSSR, 1952. T. I. (reprint: Moscow: Ladomir, 2002).

Sembinov M. Stanovlenie natsional’noy istorii Kazakhstana. Natsional’nye istorii v sovetskom i postsovetskikh gosudarstvakh. Pod red. K. Aymermakhera, G. Bordyugova. Moscow: AIRO­XX, 1999.

Sherbina F.A., Felitsyn E.D. Terskoe kazachestvo i ego atamany. Moscow: Veche, 2007.

Shnirel’man V.A. Voyny pamyati: mify, identichnost’ i politika v Zakavkaz’e. M.: IKTs Akademkniga, 2003.

Shukurov R. Tadzhikistan: muki vospominaniya. Natsional’nye istorii v sovetskom i postsovetskikh gosudarstvakh. Pod red. K. Aymermakhera, G. Bordyugova. Moscow: ­AIRO­XX, 1999.

Sumbatzade A.S. Azerbaydzhantsy — etnogenez i formirovanie naroda. Baku: Elm, 1990.

 

 

 

[1]© А.Ю. Скаков, 2016.

 

59