Исследователь в архиве: новые правила. Интервью с А.В. Галиничевым и Д.С. Пославским

Исследователь в архиве: новые правила // Историческая Экспертиза. № 3. 2016. С. 295-315.

 

28 марта 2016 г. Верховный суд РФ вынес постановление, в соответствии с которым пользователь вправе использовать, передавать, распространять содержащуюся в архивных документах информацию, а также их копии для любых законных целей и любым законным способом. Иными словами, исследователи теперь получили право копировать документы на собственные носители. Апелляционная коллегия, рассматривавшая жалобу Росархива, оставила решение суда в силе.

Редакция журнала попросила ответить на вопросы Андрея Васильевича Галиничева, который выступал истцом по этому делу и его представителя Дмитрия Сергеевича Пославского. Они любезно согласились разъяснить свою позицию и оценить правовые последствия этого важного судебного решения, которого, думаю, давно ждали исследователи.

А.В. ГАЛИНИЧЕВ: «К АРХИВАМ ПРИМЕНИМ ЗАКОН “О ЗАЩИТЕ ПРАВ ПОТРЕБИТЕЛЕЙ”»

В. В. Андрей Васильевич, сразу скажу, что в кругах профессиональных историков Ваше имя теперь широко известно благодаря нашумевшему судебному процессу. Но насколько я знаю, круг ваших профессиональных интересов — биология и экология — от истории далек. Расскажите, пожалуйста, о себе, о том, почему Вас заинтересовало законодательство и нормативные акты в сфере архивного дела.

 

А. Г. Область моих научных интересов — биология. Я окончил магистратуру по кафедре зоологии Нижегородского государственного университета им. Н. И. Лобачевского, в 2015 г. защитил диссертацию по биологическому разнообразию насекомых Уральского региона, являюсь кандидатом биологических наук. В настоящее время занимаюсь проблемами сохранения лесов от вредителей и болезней в Нижегородской и Кировской областях.

В 2008 г. я заинтересовался изучением своей родословной. Естественно, пришлось обращаться в архив. В Нижнем Новгороде это Центральный архив Нижегородской области (далее ЦАНО). Условия работы в архиве очень интересные — метрические книги можно было получить через 3 месяца после подачи требования на выдачу дел. Другие документы, не связанные с генеалогией, выдавали в течение 3–7 дней.

В течение нескольких лет вроде бы всё меня устраивало: и выдача метрических книг и, впоследствии, ревизских сказок. Всё бы так и продолжалось и всё бы устраивало, если бы не захотел я в 2013 г. получить копию брачного обыска своего прапрадеда с его личной подписью. Тогда пришлось обратить внимание на прейскурант архива на копирование. Естественно, копирование и фотографирование в ЦАНО строго запрещено. При оформлении заказа на копирование ЦАНО еще приплюсовал к стоимости копии так называемое «обеспечение сохранности при копировании документа». Это уже у меня начало вызывать удивление, но заведующий читальным залом архива, который принимал заказ на копирование, сообщил, что без обеспечения сохранности просто ничего мне не исполнят. Пришлось платить. Тогда я впервые заглянул в Устав архива, в этом локальном акте был исчерпывающий список услуг, которые архив может выполнять на бесплатной и платной основе, однако обеспечения сохранности при копировании в этом списке не было. Тогда я, после того как получил архивную копию, обратился в Роспотребнадзор с жалобой на архив за навязывание услуги. Роспотребнадзор, рассмотрев мою жалобу, увидел нарушение закона о защите прав потребителей, обнаружил состав правонарушения, признал услугу по обеспечению сохранности навязанной и оштрафовал архив на 10 тыс. р. за нарушение ФЗ «О защите прав потребителей». Параллельно с жалобой в Роспотребнадзор я обжаловал данную навязанную услугу в мировом суде и выиграл. Суд обязал архив выплатить стоимость навязанной услуги по обеспечению сохранности при копировании.

Самое интересное началось после, во время заседания у мирового судьи. У архива ЦАНО нашлись деньги (не знаю какие, сколько и откуда они у них нашлись) на найм и оплату услуг одного из лучших адвокатов Нижнего Новгорода для того, чтобы бороться со мной. Стоит сказать, что адвокат ходил на каждое заседание в суд и Роспотребнадзор с двумя или тремя помощниками, которым архив дал доверенности на ведение данных дел.

В итоге дело дошло до апелляционных жалоб на решение мирового судьи, его оставил в силе Советский районный суд Нижнего Новгорода. А постановление о наложении штрафа на архив, вынесенное Роспотребнадзором, было обжаловано в Арбитражном суде Нижегородской области. Я был привлечен к участию в деле в качестве третьего лица. В итоге Арбитражный суд Нижегородской области решил, что ФЗ «О защите прав потребителей» на архивы распространяется и узаконил постановление Роспотребнадзора по Нижегородской области, а Первый арбитражный апелляционный суд оставил в силе решение Арбитражного суда Нижегородской области. Естественно, в судебных заседаниях участвовал и я, и адвокат ЦАНО с помощниками. В итоге они подали надзорную жалобу в Высший арбитражный суд РФ (тогда в 2014 г. он доживал последние дни), но и ВАС подтвердил законность решений нижестоящих Арбитражных судов Нижегородской области и первого ААС[2].

Самый главный вывод по итогам данных дел и заседаний судов: к архивам (они стали казенными, бюджетными учреждениями) применим закон «О защите прав потребителей». Значит, можно пользователям жаловаться в областные Управления Роспотребнадзора при нарушении их прав в процессе оказания платных услуг исследователям архивами.

А права исследователей, запрашивающих архивные копии, действительно нарушаются. Готовясь к заседанию Верховного Суда РФ, я запросил у разных архивов прейскуранты. И в них были такие пункты, как «предоставление дел, документов для копирования» (в национальном архиве Карелии, в архиве Курской области, архиве Новгородской области, архиве Астраханской области, архиве республики Тыва), хотя дела в читальный зал выдаются пользователям бесплатно, вне зависимости от цели использования. В качестве услуги фигурировала «простановка штампов на копии документов» (в архиве Камчатского края, архиве Новосибирской области). Такие пункты в прейскурантах архивов не соответствуют закону «О защите прав потребителей» и ФЗ «Об архивном деле в РФ», а также приказу Минкультуры № 19 от 18.01.2007 г. «Об утверждении Правил организации хранения, комплектования, учета и использования документов Архивного фонда Российской Федерации и других архивных документов в государственных и муниципальных архивах, музеях и библиотеках, организациях Российской академии наук».

 

В. В. Расскажите, пожалуйста, о первом выигранном Вами процессе, который менее известен (апрель 2014 г.).

 

А. Г. Первый выигранный мной процесс в Верховном Суде — об оспаривании пункта 3.1.5 «Положения о работе пользователей в читальных залах государственных архивов Российской Федерации», утвержденных приказом Минкультуры РФ № 635 от 03.06.2013 г. в части ограничения на выдачу пользователям архивных дел объемом свыше 1500 листов.

В конце 2013 г., когда Минкультуры утвердило вышеуказанное положение, я уже имел за плечами несколько судебных процессов с Нижегородским архивом и внимательно изучал Положение, а также сравнивал с предыдущим порядком работы пользователей в архивах, утвержденным Росархивом в 1998 г., который утратил силу с принятием Положения. Тогда я обнаружил, что впервые Минкультуры ввело ограничение на выдачу пользователям в читальные залы архивов документов в зависимости от количества листов в делах — не более 1500 листов. Однако из буквального понимания данной нормы получалось, что в читальный зал исследователю на основании пункта 3.1.5 положения будет отказано в выдаче даже одного дела, объем которого более 1500 листов. Для того чтобы доказать свою правоту, в заседание Верховного Суда, куда я обратился с заявлением об оспаривании данного пункта, я предоставил письмо из Государственного архива Нижегородской области в г. Балахна о том, что у них на хранении имеется дело объемом 1680 листов. Таким образом в судебном заседании я доказал, что на хранении в архивах имеются большие дела объемом более 1500 листов. Верховный Суд удовлетворил мое заявление и признал тогда норму об ограничении в выдаче в читальный зал архивного дела объемом свыше 1500 листов недействующей.

Минкультуры не успокоилось и подало апелляционную жалобу на данное решение, заявляя, что при выдаче в читальный зал документы (в том числе метрические книги и ревизские сказки XVII, XVIII, XIX вв., объем которых более 1500 листов) будут расшивать и выдавать исследователю поэтапно. Представитель Минкультуры в заседании Верховного Суда проявлял потрясающую некомпетентность в сфере архивного дела — так, например, на вопрос прокурора будут ли расшивать при выдаче в читальный зал дело, если в нем 1501 лист, представитель Минкультуры дал утвердительный ответ. При этом не брались во внимание ни сохранность дел, ни возможность их повреждения при расшивании и последующем переплете. При рассмотрении жалобы в Апелляционной коллегии Верховного Суда в сентябре 2014 г. я предоставил еще и письмо о том, что в архиве Вологодской области имеется на хранении дело объемом 2900 листов, сшитых в одну обложку. Апелляционная коллегия Верховного Суда тогда оставила без изменений решение, и делам при выдаче в читальный зал не грозит расшивание.

Теперь, когда указом президента Федеральное архивное агентство изъято из структуры Министерства культуры и полномочия по нормативному регулированию в сфере архивного дела переданы в Росархив, мне кажется, будет немного получше. Все-таки, думаю, в Росархиве должны работать более компетентные и близкие к архивной сфере специалисты, чем в Минкультуре.

 

В. В. Что побудило Вас обратиться в суд во второй раз?

 

А. Г. Второе мое дело в Верховном Суде также касалось ограничения в выдаче в читальный зал архивов документов из архивных фондов личного происхождения. Минкультуры установило, что в читальный зал не могут выдаваться дела из данных фондов объемом более 500 листов. Между тем, в фондах императоров (а они являются фондами личного происхождения), которые хранятся в ГА РФ, есть дела объемом более 1000 листов. Из буквального толкования опять получалось, что данные дела в читальный зал не выдадут из-за оспоренного мной ограничения. Поэтому Верховный Суд во второй раз удовлетворил мои требования и признал норму в части выдачи дел объемом более 500 листов из фондов личного происхождении недействующей. И опять же была апелляционная жалоба Минкультуры, и Апелляционная коллегия ВС РФ 20 января 2015 г. оставила в силе решение ВС РФ.

 

В. В. А с какими обстоятельствами связано третье, кажется, самое известное Ваше обращение в Верховный суд?

А. Г. Уже анализируя и сопоставляя положения ФЗ «Об архивном деле в РФ» с Положением о работе пользователей в архивах, я понял, что запрет на копирование собственными техническими средствами не соответствует ФЗ «Об архивном деле в РФ» и ФЗ «Об информации, информационных технологиях и защите информации». Тогда я посоветовался с юристом Дмитрием Пославским, который помогал мне вести дела против ЦАНО и в Верховном Суде, и мы в ходе обсуждения пришли к выводу, что данную норму можно оспорить. В итоге в январе 2016 г. административное исковое заявление о признании запрета копирования документов в архивах недействующим уже находилось в Верховном Суде. Перед подачей заявления я обратился во многие архивы России — от архива Камчатского края до архива Калининградской области — разрешают ли они копировать документы пользователям в читальных залах, если запрещают, то на основании каких положений. Также разъяснение данной нормы я получил от Минкультуры и Росархива. Почти все документы Верховный суд приобщил к материалам дела.

В заседании Верховного Суда 28 марта я выступал сам, мой представитель Д. С. Пославский не смог приехать. Мне удалось доказать в заседании что на основании пункта 3.1.12 Положения в архивах исследователям запрещено использовать собственные технические средства для копирования. При этом ФЗ «Об архивном деле» в части 1 статьи 26 устанавливает, что пользователь архивными документами имеет право «использовать, передавать, распространять информацию, содержащуюся в предоставленных ему архивных документах, а также копии архивных документов для любых законных целей и любым законным способом». Получается, что копирование пользователю в архиве своими техническими средствами разрешается. В статье 25 ФЗ «Об архивном деле в РФ» дается исчерпывающий список ограничений на использование архивных документов, копирование техническими средствами пользователя в нем не значится. Поэтому Верховный Суд России удовлетворил мое заявление.

При рассмотрении дела в Верховном Суде по моему заявлению было привлечено в качестве административного ответчика Министерство юстиции России, которое заняло в процессе мою сторону и просило удовлетворить мои требования. Также в процессе заключение давал прокурор Генеральной прокуратуры РФ, и он просил тоже удовлетворить мое заявление.

 

Новый Кодекс административного судопроизводства обязал меня, как не имеющего высшего юридического образования, привлечь к участию в деле представителя с высшим юридическим образованием; Дмитрий Пославский любезно согласился быть моим представителем. Кстати, в заседании Верховного Суда России 28 марта был интереснейший юридический прецедент, мой представитель не явился, и Верховный Суд РФ разрешил мне на основании части 5 статьи 45 Кодекса административного судопроизводства на основании ходатайства моего представителя самому участвовать в заседании.

 

В. В. Означает ли решение суда, что отныне исследователи могут без боязни копировать документы, используя фотоаппараты, или же какие-то ограничения остаются?

 

А. Г. Отныне исследователи могут безбоязненно копировать документы, используя фотоаппараты. Однако я противник варварского отношения к документам и прошу всех исследователей бережно и разумно пользоваться средствами для копирования, в том числе фотоаппаратами, а именно без использования вспышки, не использовать сканер-ручки и т. п. Кроме того исследователям в архивах следует помнить что, согласно пункту 3.2.8 Порядка, они должны бережно относиться к делам и документам при работе с ними в читальном зале архива.

Решение суда на данный момент вступило в законную силу. Рассмотрение апелляционной жалобы Министерства культуры РФ прошло в Верховном Суде 28 июня 2016 г. В заседании апелляционной Коллегии Верховного Суда участвовал и я и мой представитель  Пославский Д. С. Также любезно согласился представлять мои интересы адвокат и генеалог В. А. Сероухов. В процессе заседания из-за того, что Указом Президента от 22 июня 2016 года полномочия по нормативному регулированию в сфере архивного дела перешли от Минультуры к Росархиву, Суд заменил административного ответчика Минкультуры на Росархив. В итоге решение оставили без изменений, а апелляционную жалобу Минкультуры без удовлетворения.

 

Д. С. ПОСЛАВСКИЙ: «ОТКЛИК ОТ ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ИСТОРИЧЕСКОГО ОБЩЕСТВА БЫЛ БЫ ОЧЕНЬ ПОЛЕЗЕН»

В. В. Расскажите, пожалуйста, о себе. Почему Вас заинтересовало дело А. В. Галиничева, на каком этапе Вы подключились к процессу?

 

Д. П. Очень кратко о себе — Пославский Дмитрий Сергеевич, 34 года, в 2004 г. окончил юридический факультет в Санкт-Петербургском государственном университете аэрокосмического приборостроения, живу и работаю в Санкт-Петербурге, штатный юрист (не адвокат) крупного предприятия.

С 2011 г. я увлекся генеалогией, в связи с чем непосредственно познакомился с нюансами работы архивов и регулирующей их деятельность нормативно-правовой базой.

В 2013 г. на самом известном интернет-форуме генеалогической тематики («ВГД») появилась информация об Андрее Галиничеве и его начавшейся борьбе с Нижегородским архивом против необоснованно завышенных цен на копии документов. Я не смог оставаться безучастно в стороне и решил помочь в данном нелегком деле, поэтому предложил свою профессиональную помощь. При этом изначально с Андреем  Галиничевым было согласовано, что я не смогу выезжать в Нижний Новгород, чтобы непосредственно принимать участие в инициированных им судах, тем не менее я дистанционно (по электронной почте) помогал ему с подготовкой процессуальных документов, консультированием, выработкой правовой позиции для суда, оценкой доказательств и возражений и т. п. Так мы и сработались.

Тогда же, в 2013 г., вышел новый приказ Минкультуры РФ № 635 от 03.06.2013, утвердивший «Порядок использования архивных документов в государственных и муниципальных архивах», регулировавший права и обязанности пользователей в читальных залах архивов (далее Порядок). Я провел тщательный анализ данного документа и выявил в нем как неоднозначные и противоречивые нормы (т. е. толкование которых может привести к разногласиям между архивами и посетителями), так и явно нарушающие права пользователей. Нами была начата переписка с Минкультуры касательно получения дополнительных разъяснений по противоречивым пунктам Порядка и возможности внесения Минкультуры изменений в Порядок в части устранения нарушений прав пользователей. К сожалению, позиция Минкультуры была очень консервативной: мы столкнулись с несогласием Минкультуры на какие-либо изменения в Порядке с мотивировкой, что раз документ прошел все возможные согласования при его принятии, то исправления не требуются. Данный ответ означал только одно: те пункты Порядка, с которыми мы не согласны, и которые, по нашему мнению, противоречат федеральному законодательству (обладающему большей юридической силой, чем приказы Минкультуры), нужно признавать недействительными в судебном порядке.

Как и в случае с судами в Нижнем Новгороде, я не имел возможности отвлечься от своей текущей работы в Петербурге для поездки в суд в Москву, тогда как Андрей Галиничев обозначил свою готовность принять в этом непосредственное участие. Только теперь шла речь о судах не местного или регионального уровня, а о Верховном Суде РФ, где рассматриваются дела, связанные с оспариванием нормативно-правовых актов федерального уровня. Свои силы мы решили попробовать, оспорив первоначальную редакцию п. 3.1.5. Порядка, которая ограничивала объем выдаваемых дел 1500 листами. Здесь содержалось очевидное нарушение, для отмены которого было бы достаточно предоставления документальных доказательств без какого-либо дополнительного анализа терминологической базы. То дело было выиграно. Потом, уже без моей помощи и поддержки Андрей Галиничев еще раз обратился в Верховный Суд РФ по указанному пункту Порядка, окончательно освоившись в суде такого уровня (в котором даже опытные юристы за всю свою профессиональную карьеру появляются редко).

Следующие два года мое внимание было посвящено отдельным проблемам региональных архивов, например оказались безуспешными попытки исправить ситуацию с Архангельским архивом в части полного закрытия бесплатного доступа к архивной документации генеалогического характера. При этом я понял, что нужно возвращаться к одной из наиболее острых проблем — ценообразования услуг архивов, у которых разброс цен на изготавливаемые архивами копии документов варьируется от двух- до четырехзначных чисел. После анализа различных возможных вариантов я решил поступить радикально — бороться не с конкретными ценами отдельно взятых архивов, а попробовать отстоять право копировать собственными техническими средствами. В это же время со мной связался Андрей Галиничев и обозначил свое желание и возможность продолжить борьбу именно по данному вопросу. Учитывая высокую слаженность совместных действий по предыдущим делам и уже накопившийся у него опыт отстаивания интересов именно в Верховном Суде РФ, конечно же, я его поддержал. Именно так и был нами начат судебный процесс по оспариванию в самой противоречивой части п. 3.1.12 Порядка, которая запрещала исследователям использовать собственные технические средства для копирования.

В. В. Как происходит рассмотрение дела в Верховном Суде?

Д. П. Рассмотрение дел в Верховном Суде РФ, если не затрагивать совсем юридических тонкостей, мало чем отличается от рассмотрения дел в других судах. Единственное, что вызвало любопытство у меня как юриста, это то, что нам пришлось судиться по достаточно новому кодексу — Кодексу административного судопроизводства РФ (далее — КАС), который содержит одну очень серьезную новеллу: при оспаривании нормативно-правовых актов истец обязан либо иметь высшее юридическое образование, либо пользоваться услугами представителя, у которого есть такое образование. То есть получается, что теперь Андрей Галиничев не мог самостоятельно оспаривать Приказ Минкультуры РФ, так как у него высшего юридического образования нет. Мы заявили, что я являюсь официальным представителем Андрея Галиничева и у меня есть диплом о высшем юридическом образовании, что позволило дать ход начатому нами делу. Правда, учитывая складывающие обстоятельства, я всё равно не смог приехать непосредственно на заседание суда, поэтому в день рассмотрения нашего иска в суде (28.03.2016) Андрей Галиничев пришел один, но с моим ходатайством о наделении его (непосредственно истца) процессуальными правами (т. е. чтобы он смог сам выступать в суде даже в отсутствие профессионального представителя), которое было удовлетворено.

 

В. В. Почему в качестве административного ответчика фигурировало не только Министерство культуры, но и Министерство юстиции?

 

Д. П. Его участие было необязательно, но это является достаточно распространенной практикой, так как Минюст отвечает за государственную регистрацию нормативно-правовых актов и контроль соблюдения предшествующих этому процедур.

 

В. В. Какие аргументы в ходе судебного разбирательства приводили Ваши оппоненты?

 

Д. П. В рамках рассмотрения дела в обеих инстанциях рассматривались следующие доводы:

— Минкультуры считал, что раз нормативно-правовой акт был принят с соблюдением всех процедур и требований законодательства и прошел всесторонние профессиональные проверки, то значит, оснований его оспаривать нет; мой комментарий: данный довод был формальным, не доказывал «идеальность» оспоренного нами Порядка, поэтому в рамках судебных заседаний особо не обсуждался;

— также Минкультуры утверждал, что своим запретом копирования они ничьих прав не нарушили, так как право самостоятельного копирования архивных документов собственными техническими средствами нигде прямо не предусмотрено; мой комментарий: да, право именно самостоятельного копирования прямо в законодательстве нигде не прописано, но это не означает отсутствие у нас данного права, так как и ч. 4 ст. 29 Конституции и ч. 1 ст. 26 ФЗ «Об архивном деле в РФ» защищают и постулируют максимально полную свободу пользователей в способе реализации своего права на получение информации («любым законным способом»), поэтому мы Минкультуры (а потом Росархиву) предлагали привести обоснование, что выбранный нами способ получения (сохранения) информации из документов (путем самостоятельного копирования) является именно незаконным, но они, конечно же, этого сделать не смогли, что и было зафиксировано в решении суда;

— аналогичным образом Минкультуры утверждал, что от запрета копирования никаких нарушений нет, так как любой пользователь всегда вправе самостоятельно выписать любую необходимую информацию из полученных в читальном зале документов, а при необходимости может заказать копию у самого архива; мой комментарий: против этого довода возражать было сложнее всего, так как действительно нам вроде как предоставлялся выбор, якобы подтверждающий наличие возможности получить либо копию изображения документа, либо самому выписать из него информацию. Но, во-первых, мы возвращались к предыдущему нашему доводу, что законодательство нам предоставило возможность самим выбирать, а значит, ограничение именно данного способа копирования, уже свидетельствует об ограничении наших прав. Во-вторых, указанные альтернативы всё равно нельзя было назвать равнозначными, так как выписывание и очень трудоемко, и иногда вообще невозможно (если идет речь о рукописном документе, в котором даже не всякий профессионал разберет содержание), а копирование силами архивов платное (и как мы знаем, очень часто неприемлемо дорогое). В качестве исключения мы еще приводили довод, о том, что ведь есть множество по стране муниципальных архивов, у которых вообще отсутствуют свои копиры или сканеры, в связи с чем они вообще не готовы оказать услугу по копированию, а значит, пользователи при сохранении в силе запрета вообще останутся без копий;

— предоставление права самостоятельного копирования неприемлемо, так как именно в случае такого копирования неизбежно нанесение вреда самим архивным документам; мой комментарий: мы ждали данного довода и ждали каких-то серьезных привлеченных экспертных заключений, но Минкультуры нас разочаровал. Исследований именно по данному вопросу не было вообще, а те, которые они предоставили в Апелляционную коллегию, не выдерживали никакой критики (скорее, доказывали обратное — что копирование своими силами приемлемее, чем силами архивов). К тому же нельзя забывать о фондах пользования (архивных документах, выдаваемых в виде микрофильмов, которые просматриваются через мониторы) — очевидно, что копирование изображения монитора уж точно не нанесет никакого вреда архивному документу.

В. В. Оказывало ли какую-либо помощь профессиональное сообщество историков или отдельные представители профессии?

 

Д. П. На стадии подготовки к делу, написания иска и т. п. нам поддержка не требовалась, так как вопрос был либо сугубо правовым (надо было доказать, что права пользователей нарушены), либо сугубо техническим (следовало доказать отсутствие физического вреда документам от самостоятельного копирования). Но и после начала процесса, ни я, ни, насколько мне известно, Андрей Галиничев не афишировали начатый нами процесс и не давали по нему комментариев (даже после победы в первой инстанции), пока решение суда не опубликовали на сайте Верховного Суда, и не появилась по этому поводу растиражированная в интернете статья. Я ради любопытства использовал поиск по интернету, чтобы проверить, кто обсуждает или хотя бы упоминает решение суда, но по отдельно взятым форумам и новостным порталам сложно оценить ту целевую аудиторию, которая нашей победой заинтересовалась. Самый большой отклик был со стороны генеалогических кругов (форум «ВГД»), что неудивительно, так как и сами архивы во многих публикуемых статьях сейчас признают, что исследование родословных является сейчас одним из самых популярных оснований для обращения в архивы.

Еще, в качестве примера вдумчивой и профессиональной оценки судебного решения можно привести группу в Фейсбуке «Исторические архивы», они опубликовали оценочные мнения нескольких сторон, как говорится, «по разные стороны баррикад» (включая мое).

В любом случае, именно сейчас, когда решение суда вступило в силу, и теперь стоит вопрос о его потенциальной/реальной пользе для исследователей (посетителей читальных залов архивов), отклик именно от профессионального исторического сообщества действительно был бы очень полезен, так как в моем понимании мы говорим о повышении эффективности самого исследовательского процесса, когда:

— существенно снижается время, затрачиваемое на нахождение в самом архиве, когда быстро сделав для себя копии на цифровой фотоаппарат, можно прийти домой и спокойно исследовать документы, увеличивая изображения и вчитываясь в рукописные элементы;

— существенно снижаются затраты, так как пропадает необходимость лишний раз оплачивать копии, заказывать которые у архива не каждый исследователь (и тем более профессиональный историк) может себе позволить. Теперь на это придется тратиться, только если собственноручно изготовленные копии явно вас не устроят по качеству;

— люди, увлекающиеся генеалогией, перестанут перегружать читальные залы архивов, так как пользователи будут проводить исследования дома, изучая отснятые самостоятельно материалы, что освободит места для профессиональных исследователей-историков.

Мнение профессионального исторического сообщества очень важно еще и потому, что на данный момент Росархив (с подачи некоторых архивов) может всё это выставить в крайне искаженном виде. К примеру, станет утверждать, что в суде победили отдельно взятые лица, воспользовавшиеся несовершенством законодательства, гонящиеся за халявой, и что это всё нанесет колоссальный вред, в первую очередь самим архивам, так как начнут портиться документы из-за невежественного с ними обращения, а для профессионального исторического сообщества эта возможность якобы абсолютно невостребована. Так что очень важно было бы именно сейчас, когда и сам Росархив еще до конца не определился с тем, что делать дальше с решением суда, чтобы историки-профессионалы тоже хоть как-то отреагировали, показав свое отношение к данной возможности (самостоятельного копирования), тем самым продемонстрировав уровень востребованности.

Поэтому лично я очень рад, что ваше издание обратило на нашу с Андреем Галиничевым победу и готово донести объективный взгляд до профессионального исторического сообщества.

 

В. В. Почему в конце процесса сменился административный ответчик, которым стал Росархив и как это повлияло на ход процесса?

 

Д. П. Это связано с Указом Президента от 04.04.2016 о переподчинении себе Росархива и последовавшим за этим утверждением нового «Положения о Росархиве», в котором прямо прописано полномочие теперь именно Росархива в области нормотворчества в архивной сфере. Данная замена была достаточно формальной и не привела к изменению сути процесса, да и у Росархива не было никаких новых позиций со своей стороны, они повторили доводы апелляционной жалобы Минкультуры. Это привлекло к себе внимание только потому, что данные изменения произошли буквально в период между решением Верховного Суда РФ от 28.03.2016 и заседанием Апелляционной коллеги от 28.06.2016 — поэтому и получилось, что начинали судиться с Минкультуры, а закончили уже с Росархивом.

 

В. В. На сайте Верховного Суда РФ можно найти информацию о том, что А. В. Галиничев просил признать недействующим п. 3.2.6 Порядка использования архивных документов в государственных и муниципальных архивах, но в конечном счете материал оставлен без движения. Почему?

 

Д. П. Раздел 3.2 Порядка посвящен обязанностям пользователей читальных залов, и конкретно в указанном п. 3.2.6 Порядка прописана обязанность именно пользователей производить проверку получаемых документов на «целостность и сохранность». Но тогда возникают вопросы: что понимается под «целостностью» и «сохранностью», которые пользователь должен проверять «при получении»? Идет ли речь о том, что пользователь несет ответственность за так называемые «скрытые недостатки» и будет нести за них ответственность согласно п. 3.2.17 этого Порядка?

В любом случае, проверка сохранности является непосредственной обязанностью именно работников архива, а не пользователей (п. 2.11.10.5 Правил, утвержденных Приказом Минкультуры № 19 от 18.01.2007), в связи с чем дублирование данной обязанности ничем не обосновано и фактически ограничивает самый ценный при работе в читальном зале ресурс, собственное время, так как его обычно крайне не хватает для работы с документом.

На основании именно данного дела Андрей Галиничев обращался в Конституционный суд для оспаривания обязанности иметь представителя с высшим юридическим образованием, но так как данные инициативы не привели к успеху, то дело осталось без движения и не было рассмотрено по существу. К его возобновлению мы пока не обращались, так как сейчас на это элементарно не хватает времени, а с архивами в данной части не так много проблем, т. е. вопрос не той степени насущности. К тому же, учитывая приобретение Росархивом полномочий по нормотворчеству, возможно, следует ожидать издания с их стороны абсолютно нового нормативно-правового акта по регулированию прав и обязанностей пользователей в архивах, а значит, наши замечания мы лучше выдадим на стадии общественных обсуждений нового нормативно-правового акта, чем будем бороться со старым.

 

В. В. Какие реальные возможности открывает решение суда для исследователей? Вправе ли архив отказать в копировании документов? Есть ли какие-либо ограничения в использовании копировальной техники, не создает ли решение суда реальной опасности для сохранности архивных документов?

 

Д. П. Это на самом деле самый интересный и самый сложный вопрос.

Про открываемые возможности: Решение суда не надо ни переоценивать, ни недооценивать. Как и любое другое решение любого из судов, оно содержит мотивировочную и резолютивную части. Резолютивная часть является квинтэссенцией судебного процесса, так как в ней содержится именно само по себе итоговое решение суда. Поскольку в нашем случае оспаривался нормативно-правовой акт, то данное решение суда признает нормативно-правовой акт недействующим в определенной части. Применительно к нашему процессу п. 3.1.12 Порядка признан недействительным «в части ограничения прав пользователя на копирование при работе с делами, документами». Обратите внимание, что мы хотели признать недействительной именно часть формулировки «за исключением копирования», тогда как суд отошел от нашего изначального требования и указал более широкую формулировку в резолютивной части решения, поставив акцент именно на праве копирования при работе с архивными делами. Чтобы понять последствия признания в данной части Порядка недействительным советую самостоятельно перечитать ст. 16 и ч. 1–3 ст. 216 КАС. Исходя из этих норм, можно сделать вывод об ошибочности мнения архивов, что теперь им нужно дождаться какого-то отдельного внесения изменений в п. 3.1.12 Порядка или отдельных письменных разъяснений Росархива, или что им сперва надо внести аналогичные изменения в свои локальные акты, правила и прейскуранты. Нет, ждать каких-то дополнительных изменений уже не надо, так как решение суда уже вступило в силу и обязательно для всех (и для Минкультуры, и для Росархива, и для всех архивов, независимо от того, внесены ли изменения во все подзаконные акты и локальные правила каждого из архивов).

Самая главная открывающаяся в связи с решением суда возможность — это возможность бесплатно осуществлять самостоятельное копирование архивных документов. Вопрос бесплатности, безусловно, многие постараются поставить под сомнение, так как в решении суда он никак не освещается, а многие архивы и во время существования запрета в п. 3.1.12 Порядка разрешали пользователям копировать документы своими техническими средствами за отдельную плату (под предлогом предоставления некой услуги). Но если раньше борьба против такой платы неминуемо упиралась в запрет, то теперь это ограничение из п. 3.1.12 Порядка мы убрали. Мне уже благодарные пользователи приватно то и дело сообщают о региональных архивах, которые уже стали отменять плату за самостоятельное копирование. Большинство архивов, возможно, ждут разъяснений от Росархива, или просто не торопятся что-либо менять, пока наиболее активные пользователи не потребуют данной возможности. Не удивлюсь, если останутся те архивы, которые всё оставят по-прежнему. И тут понадобится самая малость — это профессиональное оспаривание надуманной услуги, к чему я, конечно же,  готовлюсь.

Возвращаясь к вашим вопросам — да, теперь отказ (именно отказ или запрет) копирования архивных документов собственными техническими средствами будет незаконен. В социальных сетях интернета, правда, тут же разгорелся спор на предмет идентичности терминов «копирование» и «фотографирование». Некоторые упорно считают, что они абсолютно неидентичны. Но смею вас заверить, что хоть слову «копирование» вы и не найдете разъяснений в самом ФЗ «Об архивном деле в РФ», тем не менее письменное признание фотографирования как частного случая копирования уже есть и от Минкультуры, и от Росархива, но даже без этих признаний нам не составит особого труда предоставить соответствующе обоснование, если потребуется.

Но нельзя забывать, что Росархив, не имея возможности запрещать, сохраняет за собой полномочие регулировать, а значит, он вправе установить порядок реализации права на копирование, в том числе прописать требования к самим техническим средствам и порядку их использования для копирования. Очень надеюсь, что эту мою мысль увидят представители Росархива — нормального регулирования действительно не хватает. Ведь что было раньше — это фраза Минкультуры «за исключением копирования». Что сделал Минкультуры после нашей победы еще 28.03.2016? Его чиновники подготовили проект Приказа об изъятии слов «за исключением копирования» из Порядка, о чем мы узнали незадолго до заседания Апелляционной коллегии 28.06.2016 на интернет-портале с проектами нормативно-правовых актов[3]. Но разве такой подход можно назвать «регулированием»? Ведь у них же есть в п. 3.1.12 Порядка требования: используемые исследователями технические средства должны быть без звуковых сигналов, «без подключения к локальной сети архива», не мешать работе других пользователей. В рамках искового заявления или возражений на апелляционную жалобу мы неоднократно говорили о необходимости такого простого требования, как снимок «без вспышки»… То есть мы призывали Минкультуры (а потом Росархив), если у них действительно есть опасения и какие-то требования к тому, как должны использоваться собственные технические средства, чтобы они их соответствующе прописали. Если же Росархив, как и Минкультуры, будет игнорировать свою регулятивную функцию, то ее восполнят сами архивы, так как они вправе регулировать любые вопросы у себя на местах. Но если это произойдет, то будучи ничем не ограничены, они могут составить столько разнообразных правил, что потом попросту не хватит юристов, чтобы со всеми судиться. К тому же пропадет единообразие, и те историки/исследователи, которые работают в нескольких архивах, просто не будут заранее знать, каких требований им ждать от каждого нового посещаемого ими архива. Важно не допустить таких необдуманных правил, но с нами вряд ли кто-то будет советоваться, а я, например, данный вопрос изучил очень подробно (в том числе на основании тех исследований, которые представили в суд Минкультуры и Росархив).

В. В. Но всё же, на Ваш взгляд, насколько оправданы опасения, что использование копировальной техники самими исследователями создаст реальную угрозу сохранности архивных документов?

Д. П. Итак, про ограничения в использовании копировальной техники и реальной опасности для сохранности документов. Здесь есть один очень важный нюанс, который нужно постоянно держать в голове — документы подвержены естественному старению и износу, поэтому даже всеми исследованиями подтверждено, что просто выдача документа из архивохранилища в читальный зал уже является существенным фактором, негативно влияющим на его целостность и сохранность. Хотя читальный зал является, безусловно, максимально приспособленным для долгосрочного исследования архивных документов помещением, всё равно документ оказывается на свету (один из самых губительных факторов), не в той температуре и влажности, которые обеспечиваются документам в архивохранилище. Второй существенный момент — получая на руки документ, как бы мы к нему бережно ни относились, всё равно мы его используем, раскрываем, перелистываем, т. е. осуществляем на него физическое воздействие, что создает риски повреждения листов и переплетов, которые проявятся, вероятнее всего, не при вас, а уже при последующем использовании документа. И чем объемнее документ, чем непонятнее в нем для прочтения текст, тем дольше пользователь сидит с ним в читальном зале и читает его или выписывает из него информацию, а значит, тем дольше архивный документ подвергается всей совокупности вышеперечисленных негативных факторов.

Таким образом, как вы видите, сам факт получения архивного документа — это уже серьезный вызов к обеспечению его целостности и сохранности. Архивы и их работники, конечно же, для себя первоочередной целью ставят задачу по обеспечению сохранности документов. И я их в этом понимаю. Эта задача тем более важна, что законодательство наряду с принципом обеспечения сохранности постулирует не менее важный принцип обеспечения доступности документа для исследования (иначе сама цель сохранности документов становится ничтожной, когда архивы становятся «собаками на сене»). Единственное исключение из правил — это ограничение доступа к «особо ценным документам» и к «документам Архивного фонда Российской Федерации, признанным <…> находящимися в неудовлетворительном физическом состоянии» (ч. 2 ст. 25 ФЗ «Об архивном деле в РФ») — именно в данных случаях принцип сохранности документа становится выше принципа его доступности.

Встает закономерный вопрос: как обеспечивать сохранность архивных документов, которые всё же обязательны к выдаче в читальный зал для работы / исследования пользователям? И тут есть 2 ответа:

— создание фондов пользования (когда вместо оригиналов обеспечивается доступ к копиям документов). Это тот вариант, за который ратует большинство пользователей читальных залов, особенно увлекающихся генеалогией, но, конечно же, понятно, что для данного варианта необходимы как большие финансовые ресурсы, так и трудозатраты, поэтому данный вариант, безусловно, худо-бедно реализуется в архивах, но видеть в этом окончательное спасение для документов преждевременно;

— необходимость соблюдения самими пользователями п. 3.2.8 и 3.2.17 Порядка — когда каждый пользователь, допускаемый в читальный зал, должен пройти обязательный инструктаж в части правил обращения с архивными документами. Именно для целей контроля соблюдения пользователями данных правил в читальном зале должен быть штатный сотрудник (заведующий читальным залом и т. п.).

Но это вопросы общей сохранности документов, а анализируемый нами судебный процесс позволил Минкультуры (потом Росархиву) заново поднять данную проблему, но уже на уровне вреда архивным документам именно от процесса самостоятельного копирования собственными техническими средствами. Начиная с первой инстанции, Минкультуры возражало против наших требований, утверждая что «ручная фотосъемка невозможна без вышеуказанных вредных действий в отношении документа». Доказательств данному утверждению так представлено и не было. Но еще до заседания мною было выявлено, что представитель Минкультуры в своих возражениях дословно руководствовался Апелляционным определением Свердловского областного суда от 18.06.2014 по делу № 33-7612/2014[4], как видно, будучи уверенным, что если один региональный архив с этими доводами уже один раз выиграл суд, то, значит, и им будет легко это сделать. Когда Минкультуры подало апелляционную жалобу на решение Верховного Суда РФ от 28.03.2016, то к своей жалобе они уже приложили 2 экспертных заключения (ВНИИДАД и лаборатории РГАНТД), но оба указанных экспертных заключения отсылали к сторонним исследованиям, оценивавшим общий вред от использования документов в читальном зале, вред от света и вред от профессиональной копировальной техники (обратите на это особое внимание)[5]. Ни одного исследования о вреде именно от использования собственных портативных (ручных) технических средств представлено в суд не было. Что еще более важно, фактически указанными исследованиями Минкультуры доказывал, что копирование документов силами архивов вреднее, чем копирование собственным телефоном и фотоаппаратом (конечно же при условии, если у фотоаппарата отключена вспышка, а на сам документ не осуществляется никакого физического воздействия), так как архивы пользуются копировальной техникой, принцип которой как раз заключается в интенсивном световом и тепловом воздействии на документ, а если учесть, что мы говорим не только о хорошо финансируемых федеральных архивах, но и о региональных и муниципальных архивах, то зачастую у них если и есть копировальная техника, то это самые обычные сканеры и ксероксы, а значит, для копирования они кладут документы на стекло («считывающую» поверхность), что также приводит к сильнейшему воздействию на переплет.

Теперь, после вышеприведенных подробных объяснений, возвращаясь к праву копирования собственными техническими средствами, можно сформулировать следующие правила обеспечения сохранности, которые защитят архивные документы от любого возможного вреда от процесса самостоятельного их копирования собственными техническими средствами:

  1. Дополнительный вред архивным документам (по сравнению с «естественным износом») будет только от необдуманного и неаккуратного с ними обращения, поэтому первоочередным является запрет осуществлять на документ физические воздействия (усиленное распрямление или разглаживание листов, давление на переплет с целью разглядеть вшитый в него текст и т. п.). Самый идеальный вариант — когда документ лежит на столе, а вы его фотографируете, даже не касаясь руками (и не придавив подручными средствами).
  2. Несмотря даже на отсутствие такого указания в п. 3.1.12 Порядка, безусловно, неприемлемо использование фотовспышки (ее надо отключать заранее и заведомо убедиться, что она случайно не сработает). По этой же причине настоятельно не рекомендуется пытаться использовать в архивах портативные сканеры (сканеры-ручки и т. п.), так как это тоже является средством копирования с использованием светового воздействия.
  3. Помимо вышеуказанных правил обязательным является соблюдение еще правил самого архива в отношении порядка аккуратного обращения с архивными документами (если, конечно, в этих правилах есть какие-то еще требования, помимо указанных мною выше).

Если вы эти три правила соблюдаете, то неважно, что вы при этом делаете, просто читаете документ, делаете ли из него выписки, или осуществляете его фотографирование. Соблюдая вышеуказанные три правила, вы тем самым соблюдаете требования п. 3.2.8 Порядка. Причем если вместо долгого выписывания вы сфотографируете архивное дело и быстро вернете его обратно архиву (в архивохранилище), то тем самым вы даже снизите вредное воздействие на документ по сравнению с тем пользователем, который придет в архив без фотоаппарата, и будет сидеть над своим документом часами и днями.

Очень надеюсь, что при изменении Росархивом требований к используемым пользователями собственным техническим средствам или правил копирования эти элементарные и очевидные три правила будут учтены.

В. В. Распространяется ли решение суда только на государственные архивы или оно касается также архивов ведомственных?

 

Д. П. На самом деле так глубоко этот вопрос я пока не изучал, хотя ко мне уже обратился один человек, занимающийся отстаиванием прав на доступ к архивным документам ведомственных архивов. Тем не менее попробую дать общий анализ по поставленному вами вопросу. В соответствии с первым предложением ч. 5 ст. 26 ФЗ «Об архивном деле в РФ» оспоренный Порядок обязателен для применения «государственными и муниципальными архивами». Это же следует из п. 1.1 самого Порядка. Ведомственные архивы, исходя из п. 10, 11 ст. 3 Закона «Об архивном деле в РФ», к государственным и муниципальным архивам не относятся.

В то же время во втором предложении ч. 5 ст. 26 ФЗ «Об архивном деле в РФ» установлено, что «порядок использования архивных документов в государственных органах, органах местного самоуправления, государственных и муниципальных организациях, государственных и муниципальных музеях, библиотеках, научных организациях, включенных в перечень, который утверждается Правительством Российской Федерации, определяется ими в соответствии с законодательством Российской Федерации, в том числе в соответствии с правилами, установленными специально уполномоченным Правительством Российской Федерации федеральным органом исполнительной власти». В соответствии с данной нормой приказом Минкультуры от 31 марта 2015 г. № 526 были утверждены «Правила организации хранения, комплектования, учета и использования документов Архивного фонда Российской Федерации и других архивных документов в органах государственной власти, органах местного самоуправления и организациях», но данные правила хоть запретов на копирование и не содержат, но и отсылки к оспоренному нами Порядку (по аналогии с идентичными правилами для госархивов, утвержденных Приказом Минкультуры № 19 от 18.01.2007) в них тоже нет. Но даже если признавать, что Порядок (а значит, и резолютивная часть решения суда) на ведомственные архивы не распространяется, то вот тут нам на помощь приходит мотивировочная часть решения, в которой Верховный Суд РФ защищал право самостоятельного копирования не ссылками на какие-то положения Порядка, а ссылками на ч. 1 ст. 26 ФЗ «Об архивном деле в РФ» и ч. 1 ст. 8 ФЗ «Об информации, информационных технологиях и о защите информации» (а ведь есть еще и ч. 4 ст. 29 Конституции). То есть речь о свободе выбора способа воспроизведения документа (фиксации для себя информации) и возможность ограничения данных прав исключительно федеральным законодательством, а не подзаконными нормативными актами. То есть мотивировочная часть решения суда подтверждает возможность признания незаконными запреты копирования в любых (!) положениях и порядках иных архивов, органов и организаций. Иными словами, если право копирования прямо не запрещено в каком-то отдельно взятом законе для конкретного случая (именно законе, а не подзаконном нормативно-правовом акте), то значит, любые запреты, устные или в виде объявления на стенах (дверях и т. п.) архивов (пусть даже со ссылкой на собственные внутренние правила) будут незаконны.

Дополнительно следует учесть, что правовой статус ведомственных архивов определен в п. 15 ст. 3 и в ч. 2 ст. 18 ФЗ «Об архивном деле в РФ», т. е. ведомственные архивы осуществляют депозитарное хранение документов Архивного фонда РФ. Перечень органов и организаций, осуществляющих такое депозитарное хранение, четко определен в Постановлении Правительства РФ от 27.12.2006 № 808. В отношении данного типа хранителей архивных документов является очень важной еще одна оговорка: «Сроки и условия депозитарного хранения документов Архивного фонда Российской Федерации и использования указанных документов устанавливаются в договорах», заключаемых между такими органами / организациями и Росархивом. Учитывая, что указанные договоры не находятся в публичном доступе, мне крайне сложно давать полноценный анализ данной нормы, но очевидно, что правовой статус такого договора не дотягивает до уровня федерального законодательства, а значит, наличие в нем ограничений прав самостоятельного копирования архивных документов будет также незаконно.

Говоря о ведомственных архивах, можно еще в качестве частного примера вспомнить Закон РФ от 18 октября 1991 г. № 1761-1 «О реабилитации жертв политических репрессий». Данный закон вообще не пользуется терминологией архивного законодательства («доступ», «использование», «копирование»), но там есть одна общая оговорка в абз. 3 ст. 11: «Реабилитированные лица, а с их согласия или в случае их смерти — родственники имеют право на ознакомление с материалами прекращенных уголовных и административных дел и получение копий документов. Ознакомление других лиц с указанными материалами производится в порядке, установленном для ознакомления с материалами государственных архивов. Использование полученных сведений в ущерб правам и законным интересам проходящих по делу лиц и их родственников не допускается и преследуется в установленном законом порядке». То есть мы с вами видим явный пример отсылочной нормы к общим правилам доступа и использования архивных документов, а значит, решение Верховного Суда РФ имеет ценность и для ведомственных архивов в данной части.

 

Учитывая всё вышеперечисленное, самым очевидным видится вывод, что в случае с ведомственными архивами ограничение права самостоятельного копирования также будет незаконно, даже если мы с ним столкнемся в их ведомственных актах. Но очень даже вероятно, что в случае с ведомственными структурами придется судиться повторно, чтобы Верховный суд в аналогичном порядке оценил их ведомственный акт и признал его незаконно ограничивающим право на использование собственных технических средств с целью копирования архивных документов.

Но несмотря на вышеперечисленное, вопросы ведомственных архивов требуют гораздо более глубокого изучения и анализа, особенно учитывая находящиеся на слуху неоднократные (и безуспешные) судебные дела против ведомственных актов касательно порядка доступа к следственным делам, так как с ведомственными архивами чаще всего стоит проблема не копирования (как способа использования документа и информации из него), а проблема изначального доступа к ним (чаще всего по мотивам наличия государственной или иной охраняемой законом тайны, включая сведения о персональных данных).

Дополнительно по данному вопросу хотелось бы обратить внимание еще на один момент — помимо государственных и муниципальных, а также ведомственных архивов, о которых сейчас речь, есть еще архивы (или отдельно сформированные архивные фонды) при музеях и библиотеках, а также при иных государственных органах и организациях, и о применимости выигранного нами судебного дела можно в равной мере рассуждать применительно к ним. Но даже в их случае логика остается прежней, если регулирующие их деятельность законодательство не предусмотрело ограничений на самостоятельное копирование, то любые их подзаконные акты в данной части будут точно так же незаконны. Тут в качестве примера можно привести закон «О библиотечном деле в РФ», в п. 3.1 ст. 13 которого прямо предусмотрено право библиотек «устанавливать ограничения на копирование, экспонирование и выдачу книжных памятников и иных документов, предназначенных для постоянного хранения, в соответствии с правилами пользования библиотеками».

 

В. В. Вправе ли архивы вводить ограничение на объем копируемых материалов?

 

Д. П. Вероятнее всего, данный вопрос у вас возник потому, что на данный момент во многих (а может и во всех, не проверял) архивах есть ограничение на объем копируемых дел, когда услугу по копированию оказывают сами архивы. Иногда архивы так усердствуют с данным ограничением, что изначально в своих правилах прописывают ничем не мотивированный и необъяснимый лимит количества копируемых листов от общего объема архивного дела (неважно, насколько большого и в каком состоянии). Я знаю случай, когда из-за такого ограничения человек не мог получить копию даже 1-й (!) страницы архивного дела (когда в деле было менее 10 страниц, а архив установил ограничение на копирование в 10 % от объема дела).

К сожалению, данный подход архивы считают нормативно обоснованным, так как они уверены, что данная возможность предоставляется им в п. 5.13 ранее упомянутых мною Правил, утвержденных приказом Минкультуры № 19 от 18.01.2007. Если быть точным, в указанной норме прописано следующее: «Порядок выполнения заказов на копирование, в том числе объемы копирования архивных документов, неопубликованных описей дел, документов, других архивных справочно-поисковых средств и баз данных, стоимость изготовления копий и порядок расчетов за их изготовление определяются руководством архива».

В нашем случае важнее всего то, что данная норма относится только к случаям «выполнения заказов на копирование» (т. е. силами самих архивов), а значит, право ограничивать объем в данной норме не распространяется на случаи, когда копируешь архивный документ самостоятельно собственными техническими средствами, и с этой точки зрения польза от судебного решения по нашему вопросу также несомненна.

Но даже если не оценивать проблему применительно к самостоятельному копированию, а анализировать саму по себе формулировку об ограничении объема копирования, то законность данного положения крайне сомнительна. Поэтому не исключаю, что если именно этим ограничением архивы будут продолжать злоупотреблять и ставить препоны для получения копий архивных документов пользователями, то значит, ее мы тоже будем оспаривать.

 

[1] [1] © «Историческая экспертиза», 2016.

[2] Подробно с судебными постановлениями можно ознакомиться на сайте картотеки арбитражных дел: https://kad.arbitr.ru/Card/d3831078-b10d-454b-bb5b-f6ec44b76918 (дата обращения 21.09.2016).

 [4] См.: http://ourcourt.ru/sverdlovskij-oblastnoj-sud/2014/06/18/34871.htm (дата обращения 21.09.2016).

[5] Вот, например, одно из них: http://niab.by/stat/cop_doc/ (дата обращения 21.09.2016).

 

89