Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь

 

Гусев Н.С. Рец.: Накануне Великой войны: Россия и мир / под ред. М. Б. Смолина, К. А. Залесского. М., 2014. 336 с.

Гусев Н.С. Рец.: Накануне Великой войны: Россия и мир / под ред. М. Б. Смолина, К. А. Залесского. М., 2014. 336 с. // Историческая Экспертиза. № 1. 2017. С. 175-180

 

Столетняя годовщина начала Первой мировой войны вызвала в научной среде повышенный интерес к этому событию, было проведено большое количество научных конференций. Одна из них, посвященная событиям кануна великой войны, состоялась 31 октября 2013 г. в стенах Российского института стратегических исследований. Материалы по итогам конференции опубликованы в рецензируемом сборнике. [1]

Первая часть сборника посвящена России в системе международных отношений. Ее открывает статья П. В. Мультатули о роли Николая II в борьбе за мир. По мнению автора, внешняя политика России была неразрывно связана с личностью императора, его набожностью и проистекающим отсюда принципом миролюбия (с. 15). В статье показываются поведение и реакция Николая II на события 1899–1914 гг., попытки предотвратить кровопролитие. Но вызывают удивление некоторые постулаты. Так, согласно автору, после Боснийского кризиса «царь выступил инициатором создания союза балканских государств, которые смогли бы сообща противодействовать агрессии Австро­Венгрии или Турции» (с. 16). В то же время известно, что в 1910 г. глава российского МИД А. П. Извольский стремился к созданию блока балканских государств совместно с Турцией против Австро­Венгрии (Гришина 2010: 146–147). Далее П. В. Мультатули утверждает: «В 1912 г. Австро­Венгрия уже угрожала войной Сербии, но царь отказался даже от проведения мобилизации, не говоря уж о военном заступничестве за сербское государство» (с. 16). Однако власти осуществили другое мероприятие: задержали на службе нижних чинов, подлежащих увольнению в запас, что довело численность войск западных округов до штата военного времени. Согласно Всеподданнейшему докладу по военному министерству за 1912 г., это было обусловлено «тревожной политической обстановкой и возможностью вооруженного столкновения с державами Тройственного союза» (Военная промышленность 2004: 423).

Тема мира затронута в статье сербского исследователя Т. Шурлана, рассматривающего влияние Гаагских мирных конференций на международные отношения. В статье постулируется их весомое значение, поскольку на них были созданы критерии, в соответствии с которыми определялась степень вины Германии, на основании этих правовых актов организовывались международные трибуналы в Нюрнберге и Токио (с. 139–140).

Месту России в системе международных отношений посвящена статья итальянского участника конференции Г. Наталициа. Неоднозначным представляется утверждение автора, что «роль России была решающей и в определении направления развития международных отношений, и в принятии решения о начале войны» (с. 36). И совсем неточным следующее, касающееся отрицательного ответа Сербии на австрийский ультиматум: «Российская империя… решила поддержать — как во имя идеи панславизма, так и для того, чтобы избежать занятие Австро­Венгрией Балкан, — решение Сербского Королевства» (с. 38). Вопрос, конечно, в терминологии, но все же принципиален при определении мотивов поведения Петербурга. Панславизм — идея собирания славянских стран в составе России — никогда не имел широкого распространения, никогда не был официальной программой внешней политики, а в начале ХХ в. уже уступил место неославизму (Никифоров 2014: 10).

Противоречат словам Г. Наталициа выводы его соотечественников, А. Бьяджини, Д. С. Шендриковой, рассмотревших донесения итальянской миссии в Петербурге за период войны и показавших их эволюцию от возлагания больших надежд на силу России и мощь ее армии до мрачного разочарования от реалий (с. 33).

Переоценить роль Сербии в начале Первой мировой войны довольно сложно, и ее состоянию накануне войны уделил внимание директор Института балканистики САНИ Д. Батакович. Остановимся на некоторых постулатах статьи. «Вопреки всем искушениям, парламентская демократия в Сербии в сравнении с самыми развитыми западными демократиями все же хорошо функционировала» (с. 49); «Демократическое правление короля Петра I Карагеоргиевича, несмотря на все внутренние испытания, было своего рода лучом свободы на славянском Юге» (с. 68). Д. Батакович вновь оживляет миф о «золотом веке» сербского парламентаризма, однако наличие институтов демократии неравнозначно наличию демократии. Оставляя эту давнюю дискуссию в стороне (Поповичћ 1939; The Serbs and Their Leaders 1997; Љушић 2001; Никифоров 2004; Екмечић 2007; Шемякин 2010, 2012, 2014; Batakovi 2013; Радоевић, Димић 2014), отметим лишь, что «Периклова эра» касалась не всего государства (демократические институты не были введены на присоединенных в 1913 г. территориях), фактически сербский парламентаризм того времени — полуторапартийный, а роль внеконституционных институтов — крайне значительна. Д. Батакович приводит угрозу премьер­министру со стороны военных — людей, фактически приведших к власти короля «золотого века» (с. 68), сам же пишет о разрешении конфликта между гражданскими и военными властями в 1914 г. благодаря вмешательству другого внеконституционного фактора — российского посла Н. Г. Гартвига (с. 70). Такие черты вряд ли можно приписывать «самым развитым западным демократиям». Сомневаемся, что со следующими словами согласились бы болгарские историки: «Сербская королевская академия наук... своими академическими публикациями заявила о себе как о ведущей научной организации на славянском Юге» (с. 52). Тем не менее в статье обширно и подробно рассмотрено состояние Сербии накануне сараевского покушения.

Другой сербский исследователь, Н. Попович, рассмотрел возникавшие на Балканах великодержавные идеи, которые и создали балканский узел проблем, затянутый уже европейскими политическими игроками (с. 81). Окончание Первой мировой войны не привело к триумфу ни одну из идей, однако идея Великой Албании, по словам Н. Поповича, продолжает существовать (с. 83).

Истории другой балканской страны — Болгарии — коснулась отечественная исследователь О. В. Петровская. Автор проанализировала болгарскую историографию и учебники, затрагивавшие тему влияния российской внешней политики на болгарскую историю с момента освобождения и до Первой мировой войны. На обширном материале показано сохранение в современной болгарской науке остроты спора о болгаро­российских отношениях, при этом О. В. Петровская отмечает рост русофобии в рассматриваемой стране, что подпитывает «разоблачительные» по отношению к российской политике труды, зачастую ненаучного характера (с. 118). Видя значительный масштаб работы, проделанной автором, вызывает недоумение обильное цитирование 86­страничной брошюры Б. Димитрова, распространявшейся как приложение к газете и серьезным научным трудом не могущей являться.

Второй блок сборника посвящен состоянию власти, общества и экономики России накануне 1914 г. Общую картину этнического состава страны, форм управления регионами и положения народов предоставляет нам Р. Н. Рахимов, однако содержащим внутреннее противоречие кажется его вывод: «Поскольку в имперском законодательстве практически отсутствовали ограничения по этническому признаку, за исключением ограничений для евреев и поляков, в России не было как господствующей нации, так и национального угнетения» (с. 153). Довольно интересной является другая часть этой статьи — освещение Первой мировой войны в историографии и учебниках национальных республик России, где автор с сожалением вынужден констатировать, что в них еще не преодолен негативизм марксистских оценок тех событий, к которым добавился и националистический (с. 156).

До сих пор острому вопросу — российско­польским отношениям — посвящены две статьи сборника. Первая из них, принадлежащая перу поляка Я. Снопко, рассматривает общественные настроения этого народа в период войны, которые оказались, к всеобщему удивлению, на начальном этапе войны отнюдь не ирредентистскими, а в отрицательную сторону менялись в связи с развитием событий (с. 167). Современному освещению этих вопросов в польской историографии и учебной литературе посвятил свои строки Д. В. Карнаухов, вынужденный, как и О. В. Петровская, констатировать, что усиливается антироссийский взгляд на историю Первой мировой войны (с. 176).

Сложнейший клубок конфессиональных, этнических и социальных противоречий, сформировавшийся в Северо­Западном крае Российской империи, рассмотрел белорусский исследователь А. А. Загорнов. Он показал всю сложность польского, еврейского и белорусского вопроса в этом регионе, их переплетение, что, по мнению автора, и привело к дестабилизации, росту национализма и распаду государства (с. 188).

Те же проблемы, но уже в общероссийском масштабе затронул А. С. Опилкин и пришел к выводу, что Департамент полиции осознавал сложность существующей ситуации, боролся как с внутренними, так и с внешними факторами дестабилизации (с. 208–209). Успешное противодействие последним на Дальнем Востоке рассмотрели хабаровские историки Н. Т. Кудинова и А. Н. Качкин. Попытки борьбы с вечной проблемой — коррупцией — осветил А. В. Наумов, рассказав о сенатских ревизиях О. Л. Медема, последняя из которых не нашла внимания у императора, вследствие чего неустраненные проблемы в министерстве путей сообщения привели к голоду и восстанию в Петербурге в феврале 1917 г. (с. 233–234).

Третий блок докладов посвящен военно­стратегической тематике. К. А. Залесский проанализировал по различным критериям высший командный состав русской армии накануне войны, П. А. Новиков показал развитие военных округов России и их роль в событиях 1914–1917 гг., М. В. Оськин затронул неотъемлемую часть солдатского быта — питание, продовольственную подготовку армии к войне, ошибочно опиравшуюся на уверенность в скором ее исходе. Л. В. Ланник посвятил исследование увеличению германской армии накануне 1914 г. и раздиравшим ее элиту противоречиям; о попытках австрийских и русских врачей создать четкие критерии определения годности призывников рассказал В. В. Миронов.

Данный сборник открывает череду проектов РИСИ, посвященных истории Первой мировой войны, следующий из которых уже вышел в печать (Первая мировая война 2014; Народы Российской Империи 2014; Страны Антанты 2014). Но и он сам по себе является самоценным и интересным коллективным трудом, могущим заинтересовать не только специалистов, но и общественность.

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК

Военная промышленность 2004 — Военная промышленность России в начале XX века 1900–1917. М., 2004.

Гришина 2010 — Гришина Р. П. К историографии темы: Россия и Балканский союз 1912 г. // Славянство, растворенное в крови… В честь 80­летия члена­корреспондента Российской академии наук Владимира Константиновича Волкова. М., 2010.

Народы Российской Империи — Народы Российской Империи. М., 2014.

Никифоров 2004 — Никифоров К. В. Парламентаризм в Сербии в XX веке // Славяноведение. 2004. № 3. С. 8–10.

Никифоров 2014 — Никифоров К. В. Россия и славянская идея в XX веке // Балканы в европейских политических проектах XIX–XXI вв. М., 2014.

Первая мировая война 2014 — Первая мировая война: историографические мифы и историческая память. Вторая Отечественная война России. 1914–1917. М., 2014.

Страны Антанты — Страны Антанты и Четверного союза. М., 2014.

Шемякин 2014 — Шемякин А. Л. Особенности политического процесса в независимой Сербии (1878–1918) глазами русских // Русские о Сербии и сербах. Т. 2 (архивные свидетельства). М., 2014.

Шемякин 2010 — Шемякин А. Л. Особенности политического процесса в Сербии глазами русских (последняя треть XIX — начало XX века) // Славяноведение. 2010. № 5.

Шемякин 2012 — Шемякин А. Л. Сербия и сербы накануне Балканских войн глазами русских (к дискуссии о «современном» государстве) // Модернизация vs война. Человек на Балканах накануне и во время Балканских войн (1912–1913). М., 2012.

Batakovi 2013 — Batakovi ć D. Storm over Serbia. The Rivalry between Civilian and Military Authorities (1911–1914) // Balcanica. Vol. LXIV. Belgrade, 2013. P. 307–308.

Екмечић 2007 — Екмечић М. Дуго кретанње измећу кланња и орања. Историjа Срба у Новом веку (1492–1992). Београд, 2007. С. 302–303, 306.

Љушић 2001 — Љушић Р. Историjа српске државности. Књ. 2. Србиjа и Црна Гора — нововековне српске државе. Нови Сад, 2001. С. 203–204.

Поповичћ 1939 — Поповичћ М. Борбе за парламентарни режим у Србиjи XIX века. Београд, 1939. С. 89.

Радоевић, Димић 2014 — Радоевић М., Димић Љ. Србиjа у Великом рату 1914–1918. Београд, 2014. С. 28–31.

The Serbs and Their Leaders 1997 — The Serbs and Their Leaders in the Twentieth Century. Aldershot, Brookfield, 1997. P. 2.

Rev.: Nakanune Velikoi voiny: Rossiia i mir / pod red. M. B. Smolina, K. A. Zalesskogo. M., 2014. 336 s.

Gusev Nikita S. — junior scientific researcher, Institute for Slavonic Studies, RAS (Moscow)

References

Batakovi ć D. Storm over Serbia. The Rivalry between Civilian and Military Authorities (1911–1914) // Balcanica. Vol. LXIV. Belgrade, 2013. P. 307–308.

Ekmechin M. Dugo kretanie izmenu klanna i orana. Istorija Srba u Novom veku (1492–1992). Beograd, 2007. P. 302–303, 306.

Grishina R.P. K istoriografii temy: Rossiia i Balkanskii soiuz 1912 g. // Slavianstvo, rastvorennoe v krovi… V chest’ 80­letiia chlena­korrespondenta Rossiiskoi akademii nauk Vladimira Konstantinovicha Volkova. Moscow, 2010.

Lushich R. Istorija srpske drzhavnosti. Kn. 2. Srbija i Tsrna Gora — novovekovne srpske drzhave. Novi Sad, 2001. P. 203–204.

Narody Rossiiskoi Imperii. M., 2014.

Nikiforov K. V. Parlamentarizm v Serbii v XX veke // Slavianovedenie. 2004. No 3. P. 8–10.

Nikiforov K. V. Rossiia i slavianskaia ideia v XX veke // Balkany v evropeiskikh politicheskikh proektakh XIX–XXI vv. Moscow, 2014.

Pervaia mirovaia voina: istoriograficheskie mify i istoricheskaia pamiat’. Vtoraia Otechestvennaia voina Rossii. 1914–1917. Moscow, 2014.

Popovich M. Borbe za parlamentarni rezhim u Srbiji XIX veka. Beograd, 1939. P. 89.

Radoevich M., Dimich L. Srbija u Velikom ratu 1914–1918. Beograd, 2014. P. 28–31.

Shemiakin A. L. Osobennosti politicheskogo protsessa v nezavisimoi Serbii (1878–1918) glazami russkikh // Russkie o Serbii i serbakh. Vol. 2 (arkhivnye svidetel’stva). Moscow, 2014.

Shemiakin A. L. Osobennosti politicheskogo protsessa v Serbii glazami russkikh (posledniaia tret’ XIX — nachalo XX veka) // Slavianovedenie. 2010. No 5.

Shemiakin A. L. Serbiia i serby nakanune Balkanskikh voin glazami russkikh (k diskussii o “sovremennom” gosudarstve) // Modernizatsiia vs voina. Chelovek na Balkanakh nakanune i vo vremia Balkanskikh voin (1912–1913). Moscow, 2012.

Strany Antanty i Chetvernogo soiuza. Moscow, 2014.

The Serbs and Their Leaders in the Twentieth Century. Aldershot, Brookfield, 1997. P. 2.

Voennaia promyshlennost’ Rossii v nachale XX veka 1900–1917. Moscow, 2004.

 

 

[1]© Гусев Н.С., 2017

Гусев Никита Сергеевич — младший научный сотрудник Института славяноведения РАН (Москва); gusevns@gmail.com

88