Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь

 

Гурьянов А.Э. О попытке российских ведомств оправдать Катынь

В апреле 2017 г. на территории мемориального комплекса в Катынском лесу близ Смоленска, накануне приезда польской государственной делегации и представителей польской общественности на ежегодную траурную церемонию памяти польских военнопленных, расстрелянных органами НКВД СССР в апреле и мае 1940 года, были установлены два стенда с материалами выставки «Советско-польская война 1919-1921 гг. Судьба красноармейцев в польском плену», подготовленной Российским военно-историческим обществом (РВИО) и Мемориальным комплексом (МК) «Катынь». Объявлено, что выставка – это анонс одного из отделов нового музейного центра, строящегося на территории комплекса[1].

Очевидно, выставка устроена с ведома или по распоряжению Министерства культуры РФ, чей руководитель – министр Владимир Мединский – еще и председатель РВИО. МК «Катынь», будучи отделом Государственного центрального музея современной истории России (б. Музея Революции в Москве), также подчиняется Министерству культуры.

Министерство иностранных дел Польши и польский Институт национальной памяти сразу выступили с заявлениями, возражая против помещения на стендах недостоверных сведений о намеренно жестоком обращении с красноармейцами в польском плену как причине их смертности, а также против завышения числа умерших, называя это фальсификацией истории и расценивая выставку как профанацию катынского кладбища[2].

О содержании выставки

Вопреки названию на стендах не сказано практически ничего о ходе войны, если не считать фотоснимка, на котором видно прохождение польских войск по центральной улице Киева – Крещатику – в мае 1920 года, а также двух фотографий красноармейцев, отправляющихся на польский фронт из Смоленска и Вязьмы, и репродукций двух агитационных плакатов (польского и советского). Про отступление поляков из Киева, наступление Красной армии, которая в августе 1920 года едва не взяла Варшаву, контрнаступление польских войск, отбросивших Красную армию и выигравших сражение на Немане, после чего в октябре 1920 года было заключено перемирие и война закончилась, – нет ни слова.

Упомянут Рижский мирный договор, заключенный 18 марта 1921 г. (на стенде ошибка – указана дата 19 марта 1921 г.) и закрепивший польско-советскую границу. Весьма упрощенно и с фактическими ошибками упомянута политика польских властей в 1921‑1939 гг. по отношению к украинскому и белорусскому населению на территориях, отошедших к Польше по Рижскому мирному договору. Разбирать здесь эти ошибки смысла нет, поскольку помещенный на стенде пассаж про внутреннюю политику польских властей в период вплоть до 1939 г. никакого отношения к главной теме выставки – судьбе пленных красноармейцев – не имеет, так как обмен военнопленными по советско-польскому соглашению от 24 февраля 1921 г. был в основном завершен к концу октября 1921 г.

Бóльшая же часть экспозиции отведена для фотографий пленных красноармейцев и лагерей (и одного госпиталя), в которых они содержались, а также для различных документов (отчетов Красного Креста, зарубежных общественных организаций, различных ведомственных донесений и нот), свидетельствующих о причинах высокой смертности в плену – недоедании, холоде, нехватке обуви и одежды, обморожениях, эпидемических болезнях и недостатке медицинской помощи.

Приведены численные данные современного российского историка Геннадия Матвеева: 157 тысяч красноармейцев, оказавшихся в польском плену за 20 месяцев войны, из них около 14% освобождены или бежали еще во время военных действий, около 19% вступили в русские и украинские антисоветские формирования на территории Польши, около 48% (более 75 тысяч человек) после войны вернулись на родину по репатриации, менее 1% (около одной тысячи человек) отказались возвращаться и до 18% (25-28 тысяч человек) умерли в плену.

Правдиво ли раскрыта тема выставки?

Скажем сразу, что нет оснований сомневаться в достоверности документов, подтверждающих трагические условия содержания пленных красноармейцев в польских лагерях. Несомненно, ответственность за эти условия и высокую смертность пленных несут тогдашние польские власти – не только лагерная администрация, но и министерство военных дел и военное командование, которым подчинялись лагеря.

Вместе с тем, нет никаких указаний на то, что произвол и жестокость лагерных администраций, голод, холод и болезни в лагерях были специально устроены по решению польских властей с целью массового умерщвления пленных, как это на протяжении многих лет пытаются представить в некоторых российских СМИ. К счастью, такого утверждения – об умышленном массовом уничтожении пленных красноармейцев путем создания невыносимых условий содержания – нет и на стендах, установленных в Катынском лесу.

Что же касается оценки числа красноармейцев, умерших в польском плену, опубликованной Г.Ф.Матвеевым еще в 2011 г., – 25-28 тысяч[3] – то она заметно больше не только оценки польских историков – 16‑18 тысяч[4] – но и его собственной более ранней оценки в 18–20 тысяч, опубликованной в российско-польском сборнике документов «Красноармейцы в польском плену в 1919–1922 гг.», изданном Федеральным архивным агентством России, тремя российскими государственными архивами и Генеральной дирекцией государственных архивов Республики Польша[5]. Хорошо хотя бы то, что на стендах не повторены значительно бóльшие и, очевидно, ложные оценки из некоторых российских публикаций – 60 тысяч, или даже более 80 тысяч погибших в плену красноармейцев, – полученные путем заведомо неаккуратных подсчетов[6].

Расхождение между оценками ученых значительное, однако приведенное на стендах число красноармейцев, умерших в плену, отличается от польских оценок менее двух раз (а не в несколько раз, как говорится в заявлении польского МИДа). Вряд ли есть основания усматривать причину расхождения в намеренной фальсификации. Принципиальная причина – фрагментарность дошедших до наших дней архивных источников (на что в своих публикациях указывает и Г.Ф. Матвеев). Однако если бы устроители выставки придерживались научной добросовестности, им следовало бы упомянуть оценки не только Г.Ф. Матвеева, но и польских историков.

Таким образом, выставку можно упрекнуть в некоторой ущербности и однобокости представления сведений о советско-польской войне и о смертности красноармейцев в польском плену, но не в откровенной фальсификации изложения фактов и численных данных.

И все же фальсификация истории устроителями выставки совершена.

Только заключается она не в огрехах изложения, а в факте установки стендов не на Поклонной горе в Москве, или в Центральном музее вооруженных сил РФ, а именно в Катынском лесу, на территории мемориального комплекса, включающего два кладбища, на которых захоронены жертвы сталинского террора – на одном кладбище расстрелянные наши соотечественники – граждане СССР, на другом –расстрелянные польские военнопленные.

Пусть в текстах на стендах об этом нет ни слова, однако цель устройства этой выставки в Катыни очевидна – увязать трагедию 1919–1921 гг. с катынским преступлением и снизить его тяжесть в глазах посетителей мемориала, подведя их к мысли, что бессудная казнь польских военнопленных в 1940 г. была вовсе не вопиющим злодеянием советского режима, а всего лишь справедливым возмездием за гибель красноармейцев в польском плену двадцатью годами раньше. Фальсификация здесь состоит в подмене настоящего мотива расстрела польских военнопленных и узников тюрем, который на самом деле был осуществлен по решению Политбюро ЦК ВКП(б) от 5 марта 1940 года «исходя из того, что все они являются закоренелыми, неисправимыми врагами советской власти». Именно такое обоснование дано в письме наркома внутренних дел Берии в ЦК ВКП(б) Сталину, ставшем формальной основой для решения Политбюро[7]. Ни в этом письме, ни в самом решении, ни в каком-либо другом документе, относящемся к катынскому расстрелу, нет ни малейшей ссылки на события 1919–1921 гг., их увязка с расстрелом 1940 года является чисто пропагандистской, антинаучной манипуляцией[8].

У нее есть и более общий аспект – фактически внедряется мысль о допустимости размена гибели одних людей на гибель других людей. Подобный «взаимозачет» трудно расценить иначе, чем оскорбление памяти и одних и других жертв.

Еще одна манипуляция совершена со ссылкой на российский МИД.

На выставке в Катынском лесу среди материалов о красноармейцах в польском плену в 1919–1921 гг. и фотографий кладбищ в Польше, на которых похоронены умершие красноармейцы, вдруг появляется портрет нынешнего министра иностранных дел Сергея Лаврова и цитата из его выступления в апреле 2016 г., в котором он называет Польшу лидером среди европейских стран в деле сноса монументов благодарности Красной армии[9]. Выставку завершает заключение о том, что в нарушение российско-польского межправительственного Соглашения от 22 февраля 1994 г. о захоронениях и местах памяти жертв войн и репрессий, польскими властями инициирована кампания по сносу памятников советским воинам, освобождавшим Польшу в годы Второй мировой войны.

Ряд памятников, установленных в Польше после 1944‑1945 гг. в честь Красной армии, действительно сносят по решению польских властей, которые утверждают, что, по сути, эти памятники пропагандируют коммунизм и символизируют порабощение Польши Советским Союзом. Польская сторона считает, что демонтаж этих памятников не нарушает Соглашение, так как оно относится только к захоронениям, а не к монументам, установленным в местах, где захоронений нет. При переносе же могил павших в боях с германской армией красноармейцев с городских площадей на специально отведенные участки загородных кладбищ польской стороной соблюдаются общепринятые меры уважения к памяти погибших и их останкам, а также предусмотренная Соглашением процедура уведомления и присутствия представителей российской стороны.

Российская же сторона настаивает, что Соглашение относится ко всем памятникам – как связанным с захоронениями, так и не связанным с ними, и поэтому снос любого монумента, воздвигнутого в честь Красной армии, нарушает Соглашение.

Кто прав в этом споре? Можно усомниться как в том, хорошо ли сносить памятники Красной армии, так и в том, является ли их снос нарушением российско-польского Соглашения. Однако совершенно очевидно, что этот сюжет, венчающий выставку, не имеет никакого отношения ни к ее заявленной теме – судьбе красноармейцев в польском плену в 1919–1921 гг., ни к памяти людей, казненных советскими органами и похороненных в Катынском лесу. Это еще одна манипуляция – с целью отвлечь внимание посетителей катынского мемориала от его главного назначения: увековечения памяти жертв сталинского террора, навязать образ Польши как неизменно враждебной нам страны и этим подтолкнуть к оправданию расстрела польских военнопленных.

Возникает вопрос: а может быть, выставка в МК «Катынь» вообще устроена по заказу МИДа – в отместку за снос монументов Красной армии в Польше?

Итог: под эгидой Министерства культуры РФ и Министерства иностранных дел РФ совершены два подлога ради создания мнимых «противовесов» катынскому злодеянию, ни один из которых не имеет отношения к бессудному расстрелу польских военнопленных в 1940 г. Фактически оба российских министерства проявляют чисто инструментальное отношение и полное равнодушие к памяти всех жертв – и красноармейцев, умерших в польском плену в 1919‑1921 гг., и советских воинов, павших в боях с гитлеровцами на территории Польши, и польских военнопленных, казненных и захороненных в 1940 г. в Катынском лесу.

Любые ведомственные манипуляции, имеющие отношение к катынскому расстрелу, заставляют вспомнить о циничной фальсификации, которую СССР навязывал всему миру и от которой отказался всего 27 лет тому назад.

Жива ли «катынская ложь»?

Советская пропаганда десятки лет утверждала, что польских пленных расстреляли гитлеровцы в 1941 году. Эту фальшивую версию заявили сразу после германского радиосообщения 13 апреля 1943 г. об обнаружении в Катынском лесу захоронений пленных польских офицеров, расстрелянных советскими органами в 1940 году. В последующие десятилетия версию расстрела польских офицеров немцами в 1941 году руководство СССР упорно внедряло за рубежом и внутри страны. Для этой практики уже давно укоренилось емкое название «катынская ложь». Она была официально оформлена в январе 1944 года в виде «Сообщения Специальной комиссии по установлению и расследованию обстоятельств расстрела немецко-фашистскими захватчиками в Катынском лесу военнопленных польских офицеров»[10].

«Сообщение…» комиссии, которую возглавил академик Николай Бурденко, утверждало, что в июле 1941 года польские военнопленные содержались в трех лагерях особого назначения НКВД в 25‑45 км западнее Смоленска, при наступлении германской армии их не удалось эвакуировать, они были захвачены немцами и вскоре ими расстреляны, а в 1943 году немцы сначала использовали русских военнопленных числом до 500 человек для вскрытия катынских могил, изъятия из одежды убитых польских офицеров всех документов, датированных позднее апреля 1940 г., и подкладывания в карманы трупов других бумаг, а также для закладывания в захоронения трупов, привезенных из других мест. Затем, как говорится в «Сообщении…», немцы увели русских военнопленных из Катынского леса в неизвестном направлении на расстояние 3-4 часов пешего хода и там расстреляли. Согласно «Сообщению…», лишь после описанной выше «подготовки» катынских могил немцы объявили в апреле 1943 г. об их обнаружении и организовали их посещение жителями Смоленска, а также иностранными делегациями.

Свою вину за расстрел польских военнопленных Советский Союз признал только в 1990 году[11]. Тогда же было возбуждено уголовное дело и начато расследование катынского преступления[12]. Следствие советской, а затем российской Главной военной прокуратуры (ГВП) сумело найти и допросить некоторых участников и организаторов операции НКВД СССР по ликвидации польских граждан, установило, что никаких лагерей для военнопленных в 1941 году в Смоленской области не существовало, что легшие в основу «Сообщения…» комиссии Бурденко свидетельские показания были ложными, а письменные доказательства сфальсифицированы, что лжесвидетельства были получены путем запугивания свидетелей сотрудниками НКВД–НКГБ СССР из специальной группы, командированной в Смоленск сразу после его освобождения от германской оккупации, а письменные документы с датами 1941 года, найденные в январе 1944-го при трупах польских военнопленных в ходе вторичной эксгумации под эгидой комиссии Бурденко, – заранее подложены чекистами из той же группы[13].

Так следствие ГВП разоблачило «катынскую ложь».

Правда, за рубежом ей и раньше верили немногие. В частности, иностранные свидетели и польские участники эксгумации катынских могил, проведенной весной 1943 года германскими властями при участии Технической комиссии Польского Красного Креста, решительно отвергали возможность того, что могилы раскапывались до начала официальной эксгумации, и приводили убедительные доводы, доказывающие, что на их глазах захоронения вскрывались впервые[14].

К раскопкам весной 1943 года привлекались русские жители окрестных деревень, а также советские военнопленные из немецкого лагеря в Смоленске. Однако, помимо сфальсифицированного «Сообщения…» комиссии Бурденко нет ни одного свидетельства о том, что какие-либо советские военнопленные, якобы использованные немцами для предварительной «подготовки» катынских могил, были затем расстреляны. Да и в самом «Сообщении…» комиссии Бурденко приведено только одно такое «свидетельство» – пересказ местной жительницей рассказа якобы бежавшего из-под расстрела и укрывшегося у нее на один день русского военнопленного, который уже на следующий день был немцами схвачен.

Оплошности текста этого «свидетельства» сами по себе выдавали, что оно сфабриковано. В частности, свидетельница сообщила, что когда в марте 1943 г. она наткнулась на скрывавшегося в ее сарае русского военнопленного, тот рассказал ей, что в начале апреля 1943 г. все намеченные немцами работы (по «подготовке» катынских могил) были закончены и ночью всех военнопленных подняли, куда-то повели в неизвестном направлении и, пригнав через 3–4 часа на лесную поляну с ямой, стали расстреливать[15] – т.е. этот человек в марте рассказал свидетельнице о том, что якобы случилось в апреле!

Однако, несмотря на разоблачение лживого «Сообщения…» комиссии Бурденко, на территории МК «Катынь» до сих пор лежит гранитная плита, утверждающая, что «Здесь в мае 1943 года гитлеровцы уничтожили более 500 советских военнопленных».

 

Ее установили по постановлению от 20 мая 1988 г. бюро Смоленского обкома КПСС, выполнявшего постановление Политбюро ЦК КПСС от 5 мая 1988 г. «О мерах по обустройству места захоронения польских офицеров в Катыни (Смоленская область) и расширению доступа граждан ПНР и других стран»[16]. Один из пунктов утвержденного в обкоме плана мероприятий гласил: «Установить рядом с захоронением польских офицеров мемориальный знак советским военнопленным, участвовавшим в работах по эксгумации и уничтоженным гитлеровцами на этой же территории в мае 1943 года».

Так на излете эры «катынской лжи» одному ее осколку продлили жизнь до наших дней. Упорное сохранение на территории подчиненного Министерству культуры МК «Катынь» памятной плиты, посвященной расстрелу более 500 советских военнопленных, которого на самом деле не было – это еще одна фальсификация истории. Вероятно ради того, чтобы также и этим мнимым расстрелом немцами наших военнопленных хоть немного «уравновесить» массовое убийство советской властью пленных польских офицеров. И чтобы спасти хоть что-нибудь из комфортного советского нарратива, согласно которому злодеяния совершались кем угодно, но только не нашей страной.

Уважение к памяти жертв требует увековечить их имена.

Дефицит уважения к памяти жертв сталинского террора явственно виден при сравнении двух кладбищ, входящих в состав МК «Катынь», открытых в 2000 г. в урочище «Козьи горы». Контраст между ними разителен. Польша позаботилась о поименном увековечении памяти всех более 4400 расстрелянных и захороненных здесь в 1940 г. польских военнопленных – их фамилии и имена начертаны на персональных памятных чугунных плитках, составляющих окаймляющую кладбище стену и повторены на центральной алтарной стене с подземным колоколом.

На соседнем же кладбище наших соотечественников, казненных советской властью, нет ни одного имени.

Поименные списки почти 8 тысяч советских граждан, расстрелянных в Смоленске в годы сталинского террора, основанные на архивных документах областного УФСБ, уже давно имеются в комиссии по восстановлению прав реабилитированных жертв политических репрессий при администрации Смоленской области. Однако памятные плиты с именами жертв сталинского террора на мемориальном кладбище в Катынском лесу до сих пор не установлены. Как будто специально ради того, чтобы у посетителей катынского мемориального комплекса осталось лишь смутное представление о безликой массе анонимных жертв. Как будто в расчете на то, что если жертвы безымянны, то и злодеяние покажется людям отвлеченной абстракцией, не требующей осуждения советского режима и признания его преступным.

 

[1] http://memorial-katyn.ru/ru/novosti/134-2017-04-11.html.

[2]http://www.msz.gov.pl/pl/aktualnosci/wiadomosci/oswiadczenie_msz_w_sprawie_tablic_zamieszczonych_na_cmentarzu_w_katyniu;

http://ipn.gov.pl/pl/aktualnosci/39600,Oswiadczenie-IPN-w-sprawie-profanacji-cmentarza-w-Katyniu.html;

[3] Матвеев Г.Ф., Матвеева В.С., Польский плен. Военнослужащие Красной армии в плену у поляков в 1919‑1921 годах, М.: 2011. С. 104, 159.

[4] Karpus Z., Jeńcy i internowani rosyjscy i ukraińscy na terenie Polski w latach 1918‑1924, Toruń, 1997. S. 64.

[5] Матвеев Г.Ф., Предисловие российской стороны // Красноармейцы в польском плену в 1919-1922 гг. Сборник документов и материалов / сост. З. Карпус, В. Резмер, Г. Матвеев, М.:; СПб.: 2004. С. 14.

[6] См. например: Иванов Ю.В., Очерки истории российско (советско) – польских отношений в документах. 1914‑1945, М.: 2014. С. 93; Филимошин М.В. «Десятками стрелял людей за то, что… выглядели как большевики» // Военно-исторический журнал, 2001. № 2. С. 46.

[7] Катынь. Пленники необъявленной войны : Документы и материалы / сост. Н.С. Лебедева, Н.А. Петросова, Б. Вощинский, В. Матерский. М., 1999. С. 384–392.

[8] Такую увязку, «изобретенную» еще в 1990 г. по указанию президента СССР Михаила Горбачева и в очередной раз изложенную 7 апреля 2010 г. на пресс-конференции в Смоленске тогдашним премьер-министром РФ Владимиром Путиным, отверг и проф. Г.Ф.Матвеев (https://lenta.ru/articles/2015/03/02/poland/).

[9] https://ria.ru/world/20160405/1402844089.html.

[10] Сообщение Специальной комиссии по установлению и расследованию обстоятельств расстрела немецко-фашистскими захватчиками в Катынском лесу военнопленных польских офицеров, М.: ОГИЗ Государственное издательство политической литературы, 1944, 55 с.

[11] Катынь. Март 1940 г. – сентябрь 2000 г.: Расстрел. Судьбы живых. Эхо Катыни. Документы / отв. сост. Н.С. Лебедева/ М., 2001. С. 580–581.

[12] Яжборовская И.С., Яблоков А.Ю., Парсаданова В.С., Катынский синдром в советско-польских и российско-польских отношениях, М.: 2009. С. 320, 321.

[13] Там же. С. 353‑363.

[14] Skarżyński K. Katyń. Raport Polskiego Czerwonego Krzyża, Warszawa, 1989. S. 23, 48‑48; Mackiewicz J. Sprawa mordu katyńskiego. Ta książka była pierwsza, Londyn 2009. S. 231; Mord w Lesie Katyńskim. Przesłuchania przed amerykańską komisją Maddena w latach 1951‑1952 / oprac. W. Wasilewski, Warszawa, 2017. S. 199‑201, 434‑435, 451.

[15] Сообщение Специальной комиссии... С. 34‑36.

[16] Катынь. Март 1940 г. – сентябрь 2000 г…. С. 572–574.

1761