Годовова Е.В. Современная историческая наука об эволюции российской бюрократии в позднеимперской России

 

Рец.: Lyubichankovskiy S. Formation and Development of Informal Associations of the Ural’s Provincial Officials at the End of the 19th Century and the Beginning of the 20th Century / Foreword by Kimitaka Matsuzato. New York: The Edwin Mellen Press, 2014. 86 p.

 

В 2014 г. в Нью-Йорке в известном международном научном издательстве Edwin Mellen Press было опубликовано (на английском языке) в формате так называемой «short monograph» исследование Сергея Валентиновича Любичанковского «Формирование и развитие неформального объединения уральского регионального чиновничества в конце XIX — начале XX в.»[1].

Профессор С. В. Любичанковский является признанным специалистом в области истории российского государственного управления, автором серии работ, опубликованных как в российских[2], так и в зарубежных научных журналах[3]. Его новая работа посвящена актуальной для России в течение уже многих десятилетий фундаментальной проблеме кризиса власти, его содержания, основных составляющих, причин проявления и возможных способов его избежать. Автор решает данную проблему на материалах губернских администраций Урала позднеимперского периода (1892–1914 гг.), однако помещает региональный материал в широкий общероссийский контекст, привлекая для сравнения материалы других регионов империи. Продуманный выбор хронологических и территориальных рамок исследования еще более актуализирует рецензируемую работу, поскольку, во-первых, губернские администрации Уральского региона (Вятской, Пермской, Уфимской и Оренбургской губерний) не являлись еще предметом специального сопоставительного анализа; во-вторых, период так называемой «поздней Российской империи», в данном случае совершенно обосновано сокращенный до 1914 г., представляет собой в настоящее время особый интерес с точки зрения явственно прослеживающихся аналогий между кризисными явлениями рубежа XIX–XX и XX–XXI вв.

Уже в историографическом разделе автор убедительно показывает, что поставленная им задача ни в коем случае не конъюнктурна, а является объективированной всем ходом развития отечественной и зарубежной исторической науки: в настоящее время в решении указанной проблемы только через изучение регионального материала можно выйти на новые выводы в общероссийском масштабе. В основе этого тезиса лежит серьезный историографический анализ, для которого характерен критический подход в сочетании с уважительным отношением к предшественникам. Здесь уместно будет отметить, что историографичность характерна для всего текста монографии С. В. Любичанковского, а не только для ее вводных разделов: автор систематически сравнивает полученные им результаты с выводами, полученными коллегами, тем самым помещая проведенное им исследование в общий контекст развития исторической науки.

В основу исследования положены как опубликованные источники (нормативно-правовой материал, целая группа справочно-статистических дореволюционных изданий и др.), так и архивные документы из фондов Государственного архива Российской Федерации, Российского государственного исторического архива, Центрального исторического архива республики Башкортостан, Госархивов Кировской, Пермской и Оренбургской областей, Отдела рукописей Российской государственной библиотеки. Причем большая часть документов была введена автором в научный оборот впервые. Таковы, например, программные документы чиновничьей партии «Всероссийский союз служащих в правительственных учреждениях» 1905 г.; журналы губернских правлений как первоисточники по проблеме практики расследования должностных преступлений на местах и др. Ценен уже сам факт введения в научный оборот материалов такого рода, поскольку эти документы представляют собой новые пласты источников, которые способны перевернуть или серьезно скорректировать наше представление о минувшей действительности.

Монография состоит из трех глав, которые находятся в жесткой логической связке друг с другом. В 1-й главе автор в первую очередь сосредоточился на теоретико-методологических основаниях исследования и подробно объяснил, почему официальная статистика должностных преступлений, имевшаяся в Российской империи, не может в принципе служить основанием для вывода об уровне коррупции в государственных учреждениях. Затем С. В. Любичанковский показал, какие именно источники первичного делопроизводства, сохранившиеся в региональных архивах как наследие деятельности дореволюционных губернских администраций, имеют статус массовых и способны стать основой для изучения данной проблемы. Изложенный в дальнейшем материал и полученные новые интересные результаты позволяют согласиться со сделанным С. В. Любичанковским выбором в пользу журналов общего присутствия губернского правления как интереснейшего и эвристически весьма ценного исторического источника.

Во 2-й главе анализу был подвергнут очень важный и не становившийся до сего времени предметом специального анализа процесс легальной самоорганизации региональной бюрократии, имевший место на рубеже XIX–XX вв. С. В. Любичанковскому хорошо удалось показать корреляцию между легальными и коррупционными механизмами самоорганизации уральской бюрократии, доказать взаимозависимость этих двух процессов.

3-я глава была целиком посвящена ответу на вопрос о том, корректно ли экстраполировать уральскую ситуацию на положение дел в провинциальной бюрократии Российской империи в целом. На основании изучения материалов перлюстрации, материалов сенаторских ревизий, некоторых других источников автор дает положительный ответ на этот вопрос.

Среди наиболее значимых новаций исследования нам видятся следующие:

— на основе выявленного автором конкретно-исторического материала и с позиций структурно-функциональной парадигмы предложено четкое авторское понимание внутреннего кризиса аппарата государственного управления как одного из фундаментальных факторов развития государственности, и, может быть, самое главное — предложен достаточно четкий критерий, позволяющий историку оценить, достиг ли кризис глубокой (необратимой по своей сути) стадии. Таким критерием, по мнению автора, с которым есть все основания согласиться, является наличие неформального объединения чиновничества, основанного на сокрытии должностных преступлений. Наличие такой «антигосударственной корпорации чиновников» и ее динамика в сторону расширения и углубления зафиксирована автором на уральском материале;

— установлено, что губернские администрации позднеимперской России находились во внутреннем кризисе, который перешел в глубокую стадию уже в 1904–1907 гг. Это стало одной из важных причин революционных событий начала XX в. и разрушения Российской империи в 1917 г. Высказана обоснованная гипотеза о том, что вектор внутреннего кризиса в поздней Российской империи был направлен «снизу вверх», т. е. с нижних этажей вертикали власти на верхние, а не наоборот.

Монографии С. В. Любичанковского присуща значительная научная новизна. Она состоит и в самой постановке проблемы, и в предложенных путях и способах ее решения, которые могут быть использованы другими исследователями при изучении той же проблемы в иных территориальных и хронологической рамках. Всем вышеизложенным обусловлена и большая научно-практическая значимость проведенного исследования, результаты которого могут и должны быть использованы при дальнейшей разработке истории поздней Российской империи, истории российской государственности, в соответствующих научных работах и учебных курсах. Проведенное С. В. Любичанковским исследование может стать исходной точкой для целого ряда компаративистских исследований по выработанной автором логической схеме и алгоритмам, т. е. открывает новое перспективное направление научного развития. Не случайно выдающийся японский славист, профессор Кимитака Мацузато в своем вступительном слове к рецензируемой монографии обратил внимание на то, что она отвечает потребности современной исторической науки и позволяет более глубоко переосмыслить историю позднеимперской России.

 

[1] Lyubichankovskiy S. Formation and Development of Informal Associations of the Ural’s Provincial Officials at the End of the 19th Century and the Beginning of the 20th Century / Foreword by Kimitaka Matsuzato. New York: The Edwin Mellen Press, 2014.

[2] Любичанковский С. В. 1) Структурно-функциональный подход к изучению местного управления Российской империи: возможности и перспективы // Клио. 2001. № 3. С. 57–60; 2) Губернские администрации Российской империи в оценке сенаторских ревизий начала ХХ в. // Клио. 2005. № 3. С. 125–131; 3) Миф о власти и власть мифа // Родина. 2007. № 1. С. 11–16; 4) Кризис системы местного управления в последнее десятилетие существования Российской империи // Отечественная история. 2003. № 1. С. 197–201; 5) Кризис губернского управления регионами в позднеимперской России // Федерализм. 2007. № 1. С. 127–140.

[3] Lyubichankovskiy S. 1) Local Administration in the Reform Era and After: Mechanisms of Authority and their Efficacy in Russia // Kritika: Explorations in Russian and Eurasian History. 2012. Vol. 13, № 4 (Fall 2012). P. 861–875; 2) The Project of Creating a New Scientific and Educational Website on History of the Orenburg region as a Task of Modern Russian Historical Studies // Humanity, Culture and Society. Selected, peer reviewed papers from the 2012 International Conference on Humanity, Culture and Society (ICHCS ), December 29–30, 2012, Hong Kong / Ed. Chen Dan. Hong Kong: IACSIT PRESS, 2012. Vol. 58. P. 67–70; 3) Corruption within the regional administration system as an important reason of the Russian Empire’s destruction // The Fifth East Asian Conference on Slavic Eurasian Studies (ICCEES Asian Congress). 1913–2013 for Eurasia: A Great Experiment or a Lost Century? Program and Abstracts. August 9–10, 2013, Osaka University of Economics and Law, Yao Campus, Osaka, Japan. Osaka: Osaka University of Economics and Law, 2013. P. 37; 4) «Caravan Track» Restoration: The Orenburg-Tashkent railway and its influence on development of the Orenburg region // Asia-Pacific Economic and Business History Conference 13–15 February 2014. Economic Consequences of War and Conflict. Waikato Management School, University of Waikato, New Zealand. Hamilton: University of Waikato, 2014. P. 19–20.

15