Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь

 

Фрумкин К.Г. Прогноз без учета экономики

 

Рец.: Есть ли будущее у капитализма. М.: Издательство Института Гайдара, 2015. 320 с.

Сборник, в который вошли работы всемирно известных исторических социологов Иманнуила Валлерстайна, Рендалла Коллинза, Майкла Манна, Крэга Калхуна и примкнувшего к мировым знаменитостям Георгия Дергульяна, который, по-видимому, является инициатором и редактором сборника, а также возвращает российской общественной мысли тему, которая была любима ей в течение долгих лет господства марксисткой доктрины, а сегодня остается без сколько-нибудь внятного концептуального освещения, — тему общественных формаций и их чередования в развитии человечества (Владислав Иноземцев недавно указал, что термин «Общественно-экономическая формация» был изобретен в советское время, а Маркс говорил именно об общественных формациях[1]). Еще в сравнительно недавнем прошлом почти трюизмом общественной мысли было утверждение, что на место капитализма идет социализм. Разумеется, эта мысль никогда не была общепринятой, но все таки достаточно популярной и распространенной, чтобы умнейшие люди мира — такие как Бернард Шоу или Сартр — считали, что в ней содержится некая важная истина.

Крушение мировой социалистической системы заставило многих усомниться, многие стали стеснятся термина «социализм» — но вопрос о том, что же будет после капитализма, встал, пожалуй, еще острее.

Вопрос этот стоит просто потому, что в этом мире нет ничего вечного, и тем более не стоит считать вечным общественный строй, который и сформировался-то в лучшем случае лишь несколько веков назад — при том, что общественное развитие идет все быстрее. Правда, сегодня капитализм кажется окончательно торжествующим, альтернативы ему не видно — но тем интереснее узнать, что же последует за социальной системой, которая сегодня выглядит безальтернативной. Хотя советская идеология дискредитирована, она оставила нам в качестве неискоренимого наследства формационное отношение к истории, мы привыкли мыслить эпохами, сменяющими одна другую, постиндустраильное общество идет на смену индустриальному, и даже цивилизации у сторонников Л.Н. Гумлева и О. Шепнглера приходят к упадку — а значит, любая социальная реальность должна быть закономерным образом заменена чем-то новым. Но чем?

К сожалению, ответа на этот вопрос авторы сборника не дают и, более того, превентивно в послесловии делают выговор предполагаемому читателю, который стал бы ожидать от авторов прогноза. Причины этого вполне понятны: авторы указывают на сложность анализируемых явлений и их зависимость от принимаемых людьми решений. Однако есть еще одна важная проблема, которая делает анализ, демонстрируемый авторами сборника, менее мощным, чем он мог бы быть: исторические социологи интересуются в первую очередь политическими аспектами мировой динамики и очень мало уделяют внимания трансформации технологических и экономических структур — в то время как именно в этой области и надо искать судьбу капитализма. 

Впрочем, все зависит от самого определения капитализма. Мы, привыкшие к марксистским и околомарксистским экономикоцентристским интерпретациям, усвоили, что капитализм можно определить как экономическую систему, базирующуюся на трех «столпах»: частной собственности на средства производства, наемном труде и рынке — это определение хорошо тем, что одинаково приложимо и к XVII веку и к ХХ. Два первых элемента этой триады можно считать одним, поскольку о наемном труде стоит говорить лишь при условии, что в качестве нанимателя выступает собственник на средства производства. Оксфордский философский словарь определяет капитализм как «современную, базирующуюся на рынке экономическую систему производства товаров, контролируемую “капиталом”, то есть стоимостью, используемой для найма рабочих». Однако авторы сборника в предисловии отвергают эти определения как характерные для либералов (хотя для марксистов они характерны в еще большей степени) и говорят, что специфический облик капитализма определяется еще и соответствующими политическими институтами. Однако именно их будущее прогнозировать особенно сложно.

Имануилл Валлерстайн в своей статье «Структурный кризис или Почему капиталисты могут считать капитализм невыгодным» руководствуется двумя концептами: кондратьевскими циклами и циклами гегемонии — когда в капиталистическом мире господствует сначала одна, а потом другая страна-гегемон. Правда, вопреки всякому здравому смыслу, для того, чтобы выстроить эту концепцию, Валерстайну приходится объявлять одной из таких стран-гегемонов Нидерланды, хотя трудно понять, как Нидерланды — действительно передовая страна XVII века — «доминировала» над куда более могущественными Францией, Испанией и т. д. Теория кондратьевских циклов позволяет прогнозировать кризисы — экономические и политические, а теория стран гегемонов позволяет прогнозировать постепенный уход США с роли гегемона. Хотя и то другое достаточно очевидно, никакой прогностической теории для констатации этих фактов не требуется, Майкл Манн тут же на страницах сборника объясняет, что теория Валлерстайна очень слабо соответствует фактам. Предсказания Валлерстайна патетичны и неконкретны. Последняя главка его статьи называется: «Структурный кризис приблизительно с 1970 года до…» — то есть сроки оказываются не определенными. Завершает свою статью Валлерстайн тем, что современная мировая система не может продолжаться, потому что она слишком отклонилась от равновесия, происходит «борьба  за систему наследника», исход этой борьбы непредсказуем, но в результате «в грядущие десятилетия установится основанная разумно устойчивая мировая система (или ряд мировых систем)». Может ли такой прогноз понять происходящее — судите сами.

Любопытный методический прием Валлерстайна — найти любые причину и следствие (А влечет Б) и объявить, что мировая элита специально устроила А, чтобы добиться Б. Впрочем, главная мысль Валлерстайна заключается в том, что производственные затраты на компенсацию экологического ущерба, на доступ к становящимися дефицитными исчерпаемые ресурсы, на инфраструктуру и на различные социальные расходы растут так быстро, что скоро капиталисты не смогут накапливать прибыли. Но поскольку это заявление не подкреплено цифрами, это общегуманитарное соображение представляется сомнительным. Все проблемы, включая проблему исчерпаемости ресурсов, сегодня как-то пытаются решить, нефть заменяют солнечной энергетикой, и надо еще доказать, что данные издержки действительно являются смертельными для капитализма — тем более, скажем, что у капиталистических государств есть богатый опыт субсидирования энергетики вообще и новой энергетики в особенности. Прибыль при капитализме может быть, если есть экономический рост — поскольку экономический рост страны складывается из роста отдельных предприятий и других экономических субъектов. Поскольку человечество в целом и большинство стран каждая отдельности пока не собираются стагнировать, поскольку никто, включая самого Валлерстайна, пока не предсказывает нулевого или отрицательного роста, предсказание исчезновение прибыли кажется безответственным, а снижение нормы прибыли — если бы оно даже и наблюдалось — не убивает капитализм, а только делает его более чувствительным к малейшим различиям прибыльности.

Статья Рендалла Коллинза — пожалуй, самая интересная в сборнике — посвящена одному узкому вопросу, что роботы и компьютеры украдут рабочие места у среднего класса и безработица достигнет 50 % населения. Вопрос действительно серьезный, но требует более специального и профессионального рассмотрения: для его анализа требуется изучать статистику занятости и ее динамику, требуется изучать всевозможные «атласы будущих профессий» — вместо этого Коллинз начинает умозрительно рассматривать первые попавшиеся возможности: сможет ли оставшаяся без работы половина населения стать финансовыми инвесторами? Нет. Сможет ли она заняться программированием и обслуживанием компьютеров? Нет. Майкл Манн также критикует Коллинза за игнорирование реальной статистики — но сам почему-то «с потолка» дает собственный прогноз глобальной безработицы, снижая его с коллинзовских 50 % до 30 %. Но главный посыл Коллинза политический. 50 % безработного населения не будут терпеть сделавшую их изгоями систему и установят «перераспределительный» фашистский режим — и вот этот прогноз кажется необязательным. Прежде всего, фашизм и, говоря шире, режим перераспределения стратегически не может спасти от технологической структурной безработицы. Он может субсидировать убыточные отрасли и профессии, может выплачивать пособия для безработицы — но для перераспределения бюджета и выплаты пособий фашизм не нужен, достаточно просто продвинутой социальной политики.

Главная мысль статьи Майкла Манна заключается в том, что капитализм стоит перед двумя главными опасностями — войны и экологического кризиса, но, во-первых, как признает сам Манн, эти опасности не относятся к существу капитализма, а во-вторых, преодоление их зависит от коллективных действий человечества, а значит — резюмирует автор — предсказать, что произойдет в реальности, невозможно. 

Георгий Дерлугьян вообще решил ничего не говорить по теме сборника, а обратился к прошлому — решил объяснить, что такое был советский коммунизм и коммунизм вообще. Поскольку по этому вопросу сказано уже не просто очень много, а безумно много, ничего нового Дерлугьяну сказать не удалось, хотя его мысли вполне отражают тот набор идей, который сложился относительно проблемы коммунизма в российской философской публицистике — что СССР был «в высшей степени государством модерна», что «коммунистические режимы никогда полностью не выходили из капиталистической миросистемы» (мысль Валлерстайна), что Берия воплощал собой шанс на рыночную трансформацию СССР в китайском стиле (жаль, нельзя проверить), что перестройка была программой превращения номенклатуры в менеджеров-технократов, и завершается статья предсказанием, что хотя коммунизм не может возродиться, но в центре внимания будущих глобальных баталий будет общественный контроль над частными корпорациями — и остается только пожалеть, что лучшие «левые» умы современности пока не придумали в сфере производства ничего лучше, умнее и новее, чем общественный контроль. Прогноз этот столь же безупречный, сколь бессодержательный — какой-то общественный контроль существовал всегда, существует он и сегодня, и наверное будет существовать завтра, жаль что мы не знаем — какой. Важнее, впрочем, вопрос, будут ли существовать сами частные корпорации.

Статья Крэга Калхуна вообще не оставляет сколько-нибудь определенного впечатления — в ней много резонных и здравых рассуждений о всех без исключения важных проблемах современного мира, и общий вывод тот, что вот есть системные вызовы, но пока не ясно, как на них будут отвечать.

По крайней мере, стоит отдать должное авторам сборника — они честно признались, что предсказать будущее не в их силах. Однако хотелось бы повторить мысль, высказанную в начале, — что, как раз следуя заветам Маркса, благодаря которому мы сегодня обсуждаем проблему капитализма и формаций вообще, для решения этого вопроса следовало бы в первую очередь обращать внимание на эволюцию технологий и экономических институтов.

 

[1] Иноземцев В. Безответный вопрос. http://snob.ru/profile/25538/print/93350?v=1436872387

 

 [М1]Если это не название чего-либо, а просто цитата, то со строчной буквы

 

171