Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь

 

Эрлих С.Е. "До скончания века играть в плохого Путина и хорошего Ельцина"

При цитировании ссылаться на печатную версию: Эрлих С.Е. «До скончания века играть в плохого Путина и хорошего Ельцина». Рец.: Она развалилась. Повседневная история СССР и России в 1985–1999 гг. / сост. Е.Ю. Бузев. М.: Русский фонд содействия образованию и науке, 2017. 256 с.: ил. // Историческая экспертиза. 2017. № 4. С. 303-306.

 

Рец.: Она развалилась. Повседневная история СССР и России в 1985—1999 гг. / сост. Е. Ю. Бузев. — М.: Русский фонд содействия образованию и науке, 2017. — 256 с.: ил.

 

Рецензируемая книга возникла в результате взаимодействия индустрии Гуттенберга с информационной цивилизацией. В социальной сети ВКонтакте существует т.н. «паблик», публичная страница «Она развалилась. Войны на руинах, 1985-1999». Большинство ее «постов» составляют видео, фото и газетные публикации того времени, интервью и мемуары участников и свидетелей событий. Подписчиками являются более 100 тыс. человек, значительная часть – моложе тридцати (С. 7). Руководитель проекта журналист Евгений Бузев пишет, что в попытке «выйти за пределы социальной сети» было принято решение издать книгу и аккумулировать таким способом «хотя бы часть накопленного материала, сделать его ценным не только в развлекательном, но и в историческом смысле» (с. 7). Бузев уточняет, что это книга о «забытых девяностых», т.е. тех сюжетах, которые выпали из активной зоны коллективной памяти. «Она развалилась» состоит из пяти тематических разделов: экономика, политика, общество, бывшие советские республики, культура. В эти разделы включены интервью, обзоры прессы того времени и аналитические материалы, подготовленные Евгением Бузевым, журналистом Дмитрием Окрестом, историком и журналистом Станиславом Кувалдиным.

 

Автор предисловия, полемически озаглавленного «Красно-коричневое колесо», Олег Кашин считает, что необходимо изменить стереотипные представления о времени «между Горбачевым и Путиным» (С. 13). Он атакует «либеральную» мифологему о царе-освободителе Ельцине. Для этого Кашин прибегает к исторической аналогии и напоминает о «системообразующем дефекте», присущем шестидесятникам, которые воевали с «призраком Сталина при помощи призрака Ленина» (С. 11). Это не было искренним заблуждением. Миф о благородной ленинской гвардии, замученной палачом-Сталиным, был создан детьми «старых большевиков». Сходную картину мы видим сегодня. Бенефициары ельцинского правления выступают в роли экспертов по периоду постсоветского «транзита». Кашин предлагает сопровождать каждое выступление этих людей уведомлением «конфликт интересов»: «Конфликт интересов — этот человек в девяносто третьем году работал на государственном телевидении. Конфликт интересов — этот милый профессор в девяносто третьем году был сотрудником администрации Президента. Конфликт интересов — эта актриса в октябрьскую ночь девяносто третьего года, выступая по телевизору, звала в город танки» (С. 12). В советское время Солженицын оказался едва ли не единственным, кто покатил «Красное колесо» на Ленина из «Лонжюмо» фрондирующей совинтеллигенции. Девяностым, считает Кашин, нужен свой Солженицын, чтобы «старый большевик утерся и не смел больше тиражировать старую ложь. Монополия коллективного “Ельцин-центра” на то, чтобы рассказывать нам о девяностых, должна быть разрушена — без этого нам так и придется до скончания века играть в плохого Путина и хорошего Ельцина, путешествуя по кругу, чередуя оттепели и закручивания гаек» (С. 13). Только бесноватый «либерал» может решить, что Кашин считает Путина «хорошим», а Ельцина «плохим». Предлагаемая им ленинско-сталинская аналогия недвусмысленно свидетельствует, что в 2000-м не добро победило зло, а одно зло назначило другое зло своим преемником.

 

Если читать материалы книги в такой перспективе, то мы найдем много фактов, которые свидетельствуют о почему-то не замечаемой преемственности царя Бориса и святого Владимира. Финансовый аналитик и активный участник процесса первоначального накопления Владимир Рожанковский развеивает мифы о том, что челнок имел шансы выйти в олигархи: «Возможность пройти путь от продажи футболок со смешными надписями до владельца сети бензоколонок — это сказка для романтичности картинки. <…> Все залоговые аукционы по приватизации авторства вице-премьера Анатолия Чубайса были исключительно для своих. Пока кооператоры возили из Турции шмотки, все чиновники и их приближенные шли своим параллельным курсом — у них уже были связи и доступ к активам» (С. 21).

 

Ваучер за бутылку водки не был единственным способом грабежа. Пенсионерка Людмила Александрова вспоминает, как они с мужем безуспешно пытались разбогатеть на посредничестве и перепродаже различных товаров. Финальным деловым проектом семейной пары стала покупка акций инвестиционной компании «Тибет», после чего «решили больше в бизнес не соваться. <…> Муж же нашел работу охранником в Москве — сутки через двое дежурил. Копейка хоть и маленькая, зато стабильная» (С. 26). Пенсионерка не говорит, но об этом стоит задуматься, каким образом откровенно мошеннические фонды могли размещать рекламу на главных телеканалах страны и на каком уровне «демократической» власти «крышевался» этот сверхприбыльный «бизнес»?

 

Ныне доцент РГГУ, редактор журнала «Неприкосновенный запас», а в 1993 депутат Верховного совета РФ Андрей Захаров не имеет никакого отношения к баркашовым-макашовым. Но он считает, что указ 1400 и последующий расстрел парламента был вызван тем, что Кремль «требовал карт-бланш на проведение приватизации госсобственности без всякого контроля» (С. 101), естественно в пользу своих доверенных людей. Захаров не пишет, что кооператив «Озеро» опирался в своей деятельности на опыт «Семьи». Он проводит другую любопытную параллель между нынешними временами и «святыми девяностыми». В дни кризиса Октября 1993 «пропаганда телеканалов — все эти домыслы, докручивания, откровенное вранье — была такой же, как последние два года после присоединения Крыма. Когда я возвращался домой и включал телевизор, то ужасался тому, насколько велика разница между экраном и происходящим на самом деле» (С. 104). Сокрушаясь по поводу не являющейся местом для дискуссий декоративной путинской Думы, не стоит забывать, что таковой она стала после того, как была принята Конституция, написанная под хорошего мужика Бориса Николаевича. Захаров сравнивает свой опыт работы ВС и ГД: «Если в 1991—1993 годах мы практиковали реальное разделение властей, то <…> Думу превратили в ведомство администрации Президента». Итоговый вывод эксперта также не вписывается в стереотип о Путине, растоптавшем ельцинскую демократию: «Девяносто третий год — это историческая развилка, которая привела к выстраиванию в России монархической системы и увенчалась в конечном счете господином Путиным» (С. 107). С большим основанием мы можем говорить о недемократической преемственности предшественника и преемника.

 

Евгений Бузев вспоминает о сверхъестественной победе Ельцина на президентских выборах 1996. Согласно всем социологическим опросам человек с крепким рукопожатием не имел шансов победить. «Всех последовательных сторонников еще действовавшего президента в начале 1996 года можно было собрать на одном не очень большом пароходе. Но это были большие люди с большими деньгами, которым было что терять» (С. 110). Бессовестную манипуляцию общественным сознанием, которую осуществляли люди с большими деньгами в ходе тех выборов, не отрицают даже многие из нынешних пламенных оппозиционеров. Возмущаясь фальсификациями, которыми сегодня занимаются люди, находящиеся у власти, они оправдывают действия «выборщиков» Ельцина тем, что те нарушали букву демократии, чтобы сохранить ее дух.

 

Предложенное Кашиным чтение через перспективу преемственности позволяет найти в материалах книги много свидетельств, что такие язвы нашего общества, как коррупция, ограничение свободы слова, сворачивание демократии, манипуляция процессом выборов не являются «ноу-хау» путинского правления. В XXI веке усугубились те процессы, начало которым было положено в 90-х. Приведенные в книге факты не претендуют на статус неоспоримого аргумента. Скорее, это «остенсивные определения», указывающие на необходимость фундированного исследования эпохи транзита без «идеализации или осуждения» (С. 9).

 

«Она развалилась» не сводится к преодолению стереотипных воззрений на девяностые годы. В ней воскрешаются многие забытые реалии нашей тогдашней жизни. Это и охотники за НЛО, и подростки, нюхающие клей «Момент», и члены церкви преподобного Муна. Особого внимания заслуживают обзоры прессы того времени, сделанные Станиславом Кувалдиным. Они позволяют вспомнить, как легко тогдашние властители дум относились к вопросу демонтажа СССР, как шахтеры в 1990 и, даже, 1993, поддерживавшие Ельцина, в 1998 пытались организовать «рельсовую войну» с целью его смещения. Тем, кто пытается утверждать, что постсоветский транзит обошелся малой кровью, рекомендуется почитать материал о многолетней гражданской войне в Таджикистане.  

 

В конце рецензии положено говорить о недостатках. Но в данном случае бессмысленно упрекать авторов в том, что они пренебрегли тем или иным сюжетом или не полностью осветили какой-либо из выбранных ими вопросов. Тема горбачевско-ельцинского времени – необъятна и пока мало исследована. Я бы хотел сделать предложение по поводу уникальной коллекции видео, фото и печатных материалов, собранных сетевым сообществом «Она развалилась». Природа социальных сетей нацелена на сиюминутность и спонтанность. Хранение в них коллекции исторических источников, в силу своего объема имеющую несомненную научную ценность, затрудняет профессиональную работу с ними. Поэтому, я думаю, что менеджеры проекта напрасно отказались от идеи создать одноименный сайт (С. 7). Публичная страница в социальной сети и сайт могли бы успешно дополнять друг друга. А сайт мог бы стать уникальным народным архивом информации о близкой к нам и важной для понимания нашего настоящего эпохи.

 

1021