Емельянов Е.П. Рецензия: Олейников Д. И. Николай I. М.: Молодая гвардия, 2012. - 339 с. (Жизнь замечательных людей: Малая серия)

Емельянов Е.П. Рецензия: Олейников Д. И. Николай I. М.: Молодая гвардия, 2012. - 339 с. // Историческая Экспертиза. № 1. 2014. С. 190-193.

 

За восемь десятилетий прошедших с момента возобновления М. Горьким дореволюционной серии «Жизнь замечательных людей», её выпуски превратились в образцы биографического жанра, а аббревиатура ЖЗЛ стала известной подавляющему большинству читателей нашей страны. Несмотря на солидный возраст, последние годы стали для неё временем бурного расцвета, проявившегося как в рекордном количестве выпусков, так и в появлении Малой серии ЖЗЛ и серии «ЖЗЛ. Биография продолжается». Характерной стороной такого массового издания новых выпусков стало появление нескольких биографий одних и тех же людей, вышедших в ЖЗЛ. Героем сразу нескольких биографий стал и Николай I, которому посвящены две работы: Л. В. Выскочкова, изданная в 2004 г. в основной серии ЖЗЛ, и Д.И. Олейникова, изданная уже в Малой серии в 2012 г.

Жанр биографии правителей имеет свои особенности, одной из которых является опасность подмены истории человека историей государства. Но авторы обоих изданий в серии «ЖЗЛ» смогли избежать этой опасности. Правда, на наш взгляд, в меньшей степени это удалось петербургскому историку Леониду Владимировичу Выскочкову, стремившемуся показать государя на фоне его империи. Опираясь преимущественно на источники личного происхождения (письма, дневники и воспоминания) он нарисовал отношение Николая I к религии, просвещению, государственному управлению и командованию армией. Однако при таком подходе, отличающемся широтой контекста, растворилась в отступлениях личность самого императора. В частности, из книги Выскочкова мы узнаём отношение Л. Н. Толстого к казни декабристов[1], величину естественного прироста башкир в первой половине XIXв[2]., и названия двадцати пяти городов, в которых побывал Николай во время своего путешествия по России в 1816 г.[3] Но при этом, мы ничего не узнаём о том, что интересовало его во время этого путешествия и какие записи о нём оставил он в своих журналах[4]. Кроме того, обилие подробностей делает стиль этой работы тяжёлым для восприятия неспециалиста.

Заметный контраст с книгой Выскочкова представляет биография Николая I, написанная доцентом РГГУ Дмитрием Ивановичем Олейниковым, автором одного из лучших выпусков серии ЖЗЛ – жизнеописания А. Х. Бенкендорфа, вышедшего в 2009 г. И хотя она уступает труду петербургского историка в широте и фундаментальности, её девятнадцать глав содержат увлекательный рассказ о судьбе российского императора, свободный от излишних подробностей и длинных отступлений. Внимание автора не только к правлению, но и к личности самого Николая I демонстрирует уже обложка книги, на которой наряду с гравюрой, изображающей Царскосельскую железную дорогу, помещена картина Каспара Давида Фридриха «На паруснике». Причины её размещения раскрываются на страницах книги, где Олейников называет эту картину, приобретенную Николаем и его супругой в Германии в 1820 г., окном в душевный мир, великокняжеской четы (с. 58, в дальнейшем ссылки на рецензируемое издание идут в круглых скобках внутри текста).

Интерес к книге, возникает с первых же страниц, на которых, мастерски выстраивая завязку своего повествования, автор разбирает вопрос о происхождении Николая I (с. 5-9). Не доказав, но и не опровергнув легенды о внебрачном происхождении будущего императора, Олейников продолжает рассказ о судьбе Николая I, излагая в хронологической последовательности события его жизни и правления. Как и Выскочков, он строит свою работу, опираясь в основном на источники личного происхождения, оставленные самим государем, членами его семьи и придворными. При этом, Олейников добивается очень важного для популярной работы сочетания обширной источниковой базы с лёгким и образным языком. Примером последнего может служить описание кончины Николая I: «Едва в дворцовой церкви закончилась молитва о здравии императора, из комнаты Николая в большой вестибюль со сводами – место ожидания, заполненное придворными, - вышел генерал-адъютант Огарёв и возвестил «Всё кончено».

Повисла тишина, прерываемая глухими рыданиями – многозначительная пауза между двумя царствованиями. Затем двери императорских покоев распахнулись. Придворных пригласили проститься с государем» (с. 330).

В основе авторского подхода к событиям николаевского царствования лежит теория модернизации, хотя и не декларируемая открыто, но реконструируемая из текста книги. Согласно ей николаевская Россия являлась традиционным аграрным обществом, только начинавшим переход к обществу индустриальному. По мнению автора, постепенность николаевских реформ была во многом обусловлена менталитетом данного общества, ориентированным на сохранение, а не на изменение, вследствие чего император «действовал так неторопливо, будто время застыло, как Нева зимой» (с. 225). Вместе с этим, Олейников признаёт, что темпы николаевских преобразований вполне соответствовали возможностям России, которая не могла резко перейти от традиционного общества к индустриальному(с. 206).

Вообще страницы книги ярко демонстрируют положительное отношение автора к Николаю I и его политике. Говоря о юности Николая, прославившегося в эти годы своей строгостью и придирчивостью по отношению к гвардейским офицерам, он отмечает, что претензии и взыскания великого князя трудно назвать безосновательными (с. 65). Олейников показывает мужественное поведение Николая во время восстания декабристов и эпидемии холеры 1830 г. ( с. 90-104, 170-173, 179-183), и рисует его заботу о здоровье императрицы Александры Фёдоровны (с. 238-244) и воспитании наследника (с. 207-215). Говоря о внутренней политике императора, он подчёркивает, что именно в правление Николая I был наведён порядок в законодательстве и стабилизирован государственный бюджет, что заложило основу Великих реформ Александра II (с. 190, с. 202.).

Несмотря на общую положительную оценку личности и политики Николая I, Олейников отмечает и некоторые отрицательные стороны его правления. Говоря о реформе государственной деревни П. Д. Киселёва, он пишет о том, что в результате её проведения резко возрос бюрократический аппарат, финансирование которого легло тяжёлым бременем на самих крестьян (с. 224). Рассматривая внешнеполитический курс императора после революций 1848 г., он указывает, что его следствием стала враждебность к России со стороны всех ведущих европейских держав, а говоря о внутренней политике в годы «мрачного семилетия», пишет, что государь, опасаясь революционной угрозы, доходил иногда до чрезмерности, и приводит в качестве примера циркуляр МВД о запрете спичечных фабрик в губерниях и торговли спичками вразнос (с. 284-285, 289-290).

Вместе с тем, несмотря на эти отдельные упоминания, на страницах книги отчётливо прослеживается авторское стремление к ретушированию отрицательных моментов николаевского правления и положительных черт представителей революционного движения. Говоря о восстании декабристов, Олейников акцентирует внимание исключительно на жестокости восставших солдат и личном мужестве и решительности нового императора (с. 90-105). При этом в числе восставших частей упомянуты только лейб-гвардии Московский и лейб-гвардии Гренадёрский полк, а упоминание об участии в восстании Гвардейского морского экипажа отсутствует[5]. Затем, рассматривая приговор по делу декабристов, автор подчёркивает его относительную мягкость, приводя для сравнения приговоры участникам антиправительственных заговоров в Англии и США (с. 117-118). Но он не упоминает о том, что это был первый смертный приговор, вынесенный русским дворянам со времён Елизаветы Петровны, без чего становится неясным отрицательное восприятие казни декабристоврусским обществом[6].

Говоря о правительственной политике в правление Николая I, Олейников пишет, что император работал в окружении людей, которых трудно назвать консерваторами и ретроградами, и отмечает в числе прочих министра народного просвещения С. С. Уварова (с. 206). Однако несколькими страницами ранее он подробно разбирает знаменитую триаду «православие, самодержавие, народность» и подчёркивает, что университетский устав 1835 г. был направлен на закрепление сословности образования (с. 192-195). Эти проявления деятельности Уварова вполне соответствуют идеологии консерватизма, строящегося на признании религии основой социума, стремлении к сохранению общественного неравенства и отказе от радикальных социальных изменений[7]. В дальнейшем, рассматривая правительственную политику в период «мрачного семилетия», автор ни слова не говорит об отставке Уварова, вызванной его выступлением в защиту университетов и императорской резолюцией «Должно повиноваться, а рассуждения свои держать про себя»[8].

Подобного рода умолчания создают у читателя искажённый образ Николая I, что следует признать главным недостатком книги. И хотя авторская оценка деятельности императора полностью противоположна взглядам советских историков, в работе видна та же идеологизированность и односторонность, как и в произведениях представителей советской историографии. Последнее является наиболее печальным, так как объективное рассмотрение положительных и отрицательных сторон николаевского царствования, с его бюрократизацией и жёстким контролем над общественной активностью, представляет сегодня особенную актуальность.

[1] Выскочков Л. В. Николай I. М., 2003. С. 129.

[2] Там же. С. 318.

[3] Там же . С. 38-39.

[4] Журналы путешествия Николая Iпо России опубликованы в Сборнике РИО. СПб.,1896. Т. 98.

[5] О действиях Гвардейского морского экипажа 14 декабря 1825 г. см.: Габаев Г. С. Гвардия в декабрьские дни 1825 года: Военно-историческая справка // Пресняков А. Е. 14 декабря 1825. М.-Л., 1926, С. 153—206.

[6] См. в частности: Дмитриев М.А. Главы из воспоминаний моей жизни. М.,1998. С. 245.

[7] О деятельности С. С. Уварова см.: Русский консерватизм XIX столетия. Идеология и политика. М., 2000. С. 120-141.

[8] Барсуков Н.П. Жизнь и труды М. П. Погодина. СПб., 1896. Кн. 10. С. 538.

40