Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь

 

Будницкий О.В. "Позитивные изменения, которые связывают с революцией, произошли бы и без нее"

Будницкий Олег Витальевич, доктор исторических наук, профессор, директор Международного центра истории и социологии Второй мировой войны и её последствий НИУ ВШЭ,

 

— Существуют две полярных точки зрения на причины революционных потрясений 1917 г. Одни считают, что, свержение царизма, было закономерным следствием «системного кризиса» Российской империи. Другие полагают, что в стране происходила успешная модернизация. Революция произошла благодаря уникальному сочетанию неблагоприятных обстоятельств: мировой войне и активности различных политических сил, оппозиционных царизму. Каковы, по Вашему мнению, были причины Февраля 1917 г.?

— Я считаю, что русская революция — это побочный продукт мировой войны, крушения старого порядка. Активность политических сил — это все производное. Когда началась война, то за исключением крайне левых, которые не пользовались серьезным влиянием в то время, основные политические силы, во всяком случае «системная оппозиция», поддержала действующий режим. Так П.Н. Милюков выступил тогда с известной речью, в которой были такие слова: «Наше дело — правое дело». Известные слова Молотова в его речи 22 июня, конечно, парафраз слов Милюкова, также как отсылка к Отечественной войне 1812 года, что содержалось в речи премьера И.Л. Горемыкина. Обращение к опыту войны 1914 года и реакции на нее тогдашних политиков было совершенно логично, поэтому я удивляюсь, что никто до меня не обращал на это внимание.

Мы очень часто смотрим на историю России изолировано. Однако рухнула не только Российская империя. Османская, Австро-Венгерская и Германская империи тоже рухнули. По всей Европе прошла волна радикальных изменений, радикализация левых и правых сил. Россия стала частью этого европейского процесса, порожденного Первой мировой войной. Разумеется, без определенных противоречий, которые имели место в разных странах, ничего бы этого не произошло. Но без мировой войны, все могло бы пойти совершенно по-другому. Я считаю, что Первая мировая война — самоубийство Европы. Безусловно, это был удар и по России. Почему Россия рухнула первой? Это довольно очевидно. Российская экономика и политическая система на тот момент просто не могли выдержать такого напряжения. Транспортная структура не выдерживала возросшего объема перевозок, пополнить локомотивные и вагонные парки становилось сложнее. За счет импорта из США, где стали постепенно размещаться основные российские заказы, решить эти проблемы оказалось невозможно. Не хватало тоннажа, чтобы доставить это все из-за океана. По сути, технические сложности постепенно переросли в политические проблемы.

Были ли революции 1917 г. естественным продолжением революции 19051907 гг.? В чем они, на Ваш взгляд, совпадают и чем различаются? Февраль и Октябрь 1917 г. это два разнонаправленных события (революция и контрреволюция), либо два этапа единого революционного процесса? Был ли Октябрь неизбежным следствием Февраля.

— Я не считаю революцию 1917 г. логическим следствием революции 1905–1907 гг. Исторически сложилось так, что интервал между этими событиями был небольшой, на политической сцене действовали многие из тех, кто принимал участие в событиях 1905–1907 гг. Конечно, они учли определенный опыт. Например, при создании Советов. Но я не вижу прямой связи между этими событиями.

Февраль и Октябрь 1917 г. —это процесс радикализации страны, прошедший ряд этапов. Говорить о двух революциях можно лишь условно. По аналогии: когда мы говорим о Великой французской революции, мы ведь не выделяем, скажем, жирондистскую и якобинскую революции, это этапы революционного процесса. В России было приблизительно то же самое. Но случилось так, что русские «якобинцы» (большевики, я их так называю по признаку радикализма), удержались у власти. И это, наверное, главная загадка русской революции. Легко объяснить, почему большевики пришли к власти. По сути, они не то, чтобы повели за собой массы, они пошли за массами, за их фантастическими желаниями. Не я автор этой идеи. Об этом еще американский историк Алекс Рабинович писал. Возможно, и до него уже кто-то высказал эту мысль. Это вполне логично. Есть замечательное наблюдение Ф.А. Степуна. Когда он слушал одну из речей Ленина в 1917 г., она ему напомнила «разбойничий посвист Стеньки Разина». На мой взгляд, это очень точное наблюдение. Немедленный выход из войны, который вел к расчленению государства, передача частных предприятий в руки тех, кто работает, включая управление производством, что привело к его немедленному крушению — это и есть утопические идеи. Но каким-то образом, несмотря на этот утопизм, казалось бы, большевистский режим должен был бы рухнуть очень быстро, но этого не произошло. Это основной вопрос.

Те процессы, которые происходили в Феврале, я характеризую словами из «Горя от ума» Грибоедова — «Шел в комнату, попал в другую». Те, кто выступал за смену императора и др. изменения, думали о более эффективном ведении войны. Так, если мы посмотрим на выступления в Думе накануне событий, то очевидно, что силы, пришедшие к власти, пытались не допустить заключения сепаратного мира (слухи, как мы теперь знаем, были беспочвенными). Люди мыслили ошибочными категориями. То, что к власти пришли в конечном счете радикалы было вполне естественным завершением этого процесса. Загадка революции начинается с того момента, когда большевики захватили власть. Главнй вопрос: почему они ее удержали.

Какую роль в революциях 1917 г. сыграли внешние воздействия, в частности, стремление стран Четверного союза вывести Россию из войны, а стран Антанты сохранить Россию в числе союзников?

— Внешнее воздействие не сыграло никакой роли. Существенную роль на самом деле сыграла война. Естественно, что страны Антанты хотели, чтобы Россия продолжала войну. Более того, само российское правительство хотело ее продолжать. Представить себе ситуацию, что силы, пришедшие к власти, вдруг выходят из войны, было крайне маловероятно.

Касательно немецких денег и их роли в организации революции, могу сказать, что нет никаких прямых доказательств того, что большевики их получили. Известно, что деньги отпускались немцами на антивоенную пропаганду, подрывную работу, однако, куда эти деньги делись, и к кому они в конечном счете попали, мы точно не знаем. Даже, если допустить, что какие-то деньги попали к большевикам, тогда можно поставить вопрос иначе: что это объясняет? Попади деньги к британским или французским левым, там что, революции бы произошли?

Какова была роль национального вопроса в распаде Империи? Была ли альтернатива большевистской диктатуре (правая диктатура, либеральная демократия и др.) в восстановлении территориальной целостности страны?

— Безусловно, что роль национального вопроса была велика. Собственно, еще до начала большевистской революции, мы видим намерения Украины стать самостоятельной. Когда большевики пришли к власти, то одной из первых реакций народов, было обособиться от них.

Была ли альтернатива? Теоретически правая диктатура была возможна. Но нужно признать, что удержаться в той ситуации ей было не просто. Либеральная демократия как альтернатива была, на мой взгляд, невозможна. Все же эта форма политического устройства предполагает некоторые базовые вещи: защита прав личности, право собственности и т.д., а в России того времени это было малореально. Я думаю, что в той ситуации появление демократической альтернативы в любом ее варианте было маловероятно. Может быть, правая диктатура. В истории были такие примеры. Но в той конкретной ситуации, с теми конкретными лидерами и представлениями о том, что происходит, она имела очень мало шансов на успех.

В 1917 г. мы видели, к чему привела попытка установления диктатуры Корнилова. Чтобы там ни было, но Корнилова никто не поддержал. Более того, умные люди видели это изначально, когда его на руках выносили из поезда, когда Корнилов приехал на московское Государственное совещание. Тогда Василий Маклаков, мой любимый исторический персонаж, и, на мой взгляд, умнейший русский человек XX в. сказал, что мы провоцируем Корнилова, а когда что-нибудь начнется, то все спрячутся. Именно так все и получилось. Выступление, которое, казалось бы, должно иметь все шансы на успех, особенно, когда большевиков объявили немецкими агентами, только привело к усилению влияния большевиков. Если мы говорим о 1917 г., то у правых не было никаких шансов. Впоследствии они появились, но они, как мы знаем, оказались призрачными.

— Представим, что Россия не вступила в Первую мировую войну… Какой вариант «альтернативной истории» могли бы предложить Вы?

— Я отвечу, ссылаясь на идеи Б.А Бахметева в его переписке с Маклаковым уже эмигрантского периода. Если сравнить Россию 1903 г. и 1913 г. Если бы кто-нибудь в 1903 г. сказал, что в России в 1913 г. будет Государственная Дума, принимающая бюджет, что в ней будет социал-демократическая фракция, будут легально издаваться оппозиционные газеты, то этого человека сочли бы большим фантазером. Но, тем не менее, это случилось. У нас иногда говорят о самодержавии вплоть до 1917 года, но при всей колоссальности власти Российского императора, Россия с апреля 1906 года уже не была самодержавной монархией, это была уже другая история.

Известно, что были достаточно высокие темпы экономического роста. Я вовсе не сторонник точки зрения о том, что, если бы не война, Россия, с ее ничтожным в тот момент городским населением, к тому же в значительной степени полуграмотным, с чертой еврейской оседлости, стала бы великой экономической державой, первой страной Европы и т.д. Как известно, темпы экономического роста слаборазвитых стран имеют тенденцию к снижению. По объемам промышленного производства страна существенно отставала от США, Англии, Германии и Франции. Доля России в совокупном промышленном производстве пяти ведущих держав составляла около 4%. На тот момент страна действительно была далека от того, чтобы быть на одном уровне с развитыми странами. Но нужно сказать, что движение по этому пути было, и оно было довольно быстрым. Случился бы переход в какую-то другую стадию в форме революционного катаклизма или бы это свершилось эволюционным путем, мы узнать уже не можем . Но я не вижу неизбежности большевистской революции. Большевики накануне войны были никем. Это были группы эмигрантов, ведущие довольно абстрактные дискусси друг с другом или другими социалистами в Париже, Женеве или других традиционных местах пребывания русских радикалов, часть будущих вождей революции находилась в ссылке. Большевиков как реальной силы не было. Рост рабочего движения совершенно не говорит о надвигающейся революции. Рост рабочего движения — это как раз нормальный процесс. Сам Ленин говорил, что из него получается профсоюзное движение. В общем, все могло бы быть иначе, но Первая мировая война определила ход истории в XX в. и в России и в других странах.

Какое место события 1917 г. занимают в современной исторической памяти? Является ли она исключительно «конструктом» власти и других идейных и политических сил? В какой мере память о революции транслируется посредством «устной истории»: местных преданий, семейной памяти и т.д.?

— С моей точки зрения памяти «снизу» нет. Все же прошло сто лет… Воспоминания бабушек и дедушек уже не об этом. Более того, этот процесс был заметен еще при советской власти, когда на смену мифа Октябрьской революции (не в том плане, что революции не было, а в том, как это все преподносилось) пришел миф Великой Отечественной войны.

В 1965 г. пышно отпраздновали двадцатилетие победы в Великой Отечественной войне. Это стало традицией. Потом было пышное празднование 50-летия революции. Но Октябрь уже тогда был преданием старины. А сейчас для современной молодежи — это как Смутное время. Для них, что Октябрьская революция, что Куликовская битва, примерно одно и то же.

На мой взгляд, актуализация этой памятной даты происходит «сверху». Люди вкладывают в события 1917 г. свои современные представления, тем самым «конструируют» прошлое. Нас, историков, пытающихся разобраться в том, что «на самом деле происходило», меньшинство. Если говорить о памяти в обществе, то это все относительно, поскольку пройдет еще пару лет и никакой памяти не останется. Более того, пройдет юбилейный год и все опять деактуализируется лет на 50.

В моде конспирологические версии о том, что революция «привезена» к нам из-за границы. И сейчас, дескать, враги пытаются проделать то же самое. Это имеет иногда совершенно дикие последствия. Печально известный пример, когда британскую аспирантку, изучающую историю революции 1917 года и работавшую в архиве в Нижнем Новгороде депортировали из России,, поскольку ее деятельность, по мнению «историков в штатском», представляла угрозу для российского общества! Аспирантка изучала условия труда российских рабочих и социальную среду накануне событий 1917 г., и, возможно, что-то подобное хотела устроить в современной России! Похоже на бред, но на самом деле это вполне реальный случай.

Отношение общества к революции 1917 года довольно противоречивое. Мы ведь все (за исключением родившихся в поздний советский или в пост-советский период) вышли из советского общества, и попытки как-то «отменить» 70 с лишним лет истории и установить преемственность то ли с императорской Россией, то ли с Россией «февральской», на мой взгляд, не работают. Более чем иронично выглядит, когда люди, продолжающие с гордостью именовать себя чекистами, одновременно отстаивают (или заявляют, что отстаивают) интересы РПЦ, ходят в церковь, в какой-то степени идентифицируют себя с тем институтом, который их предшественники жесточайшим образом преследовали на протяжении десятилетий. Наши коллеги из академических институтов придумали понятие «Великая российская революция». Однако внятного объяснения, в чем же заключается ее величие, не последовало. Если величие определяется степенью радикальности слома старого и разрыва с прошлым, то, наверное, «да», она великая, поскольку такого радикального разрыва, пожалуй, не было в российской, да и не только российской истории. Если по количеству пролитой крови, то это тоже великое событие. По количеству людей, покинувших страну практически одномоментно, что создало проблему беженства в Европе, тоже можно согласиться, что это была великая революция. Можно с разных точек зрения посмотреть на эту проблему, но вместе с тем, следует учитывать процесс величайшей демократизации. В прямом смысле слова демократия — это власть демоса, народа. Но власть демоса как-то очень быстро обратилась в диктатуру меньшинства.

Если «великая» с позиции привнесения позитива, или, как принято сейчас говорить, модернизации, то в этом аспекте возникают довольно большие сложности. Поскольку, как мы хорошо понимаем, те позитивные изменения, которые связывают с революцией, произошли бы и без нее. Например, «культурная революция». Еще Третья Государственная Дума приняла решение о достижении всеобщей грамотности населения, и в исторически сжатые сроки это должно было осуществиться. Все хорошо понимали, что нужно делать. Еще по заказу той же Третьей Государственной Думы были разработаны проекты постройки электростанции на Днепре (то, что получило потом название Днепрогэс), орошения Голодной степи и т.д.

Как бы то ни было, это переломное время в истории нашей страны еще долго будет привлекать внимание историков и, кто знает, возможно, и более широкой публики. И, чем черт не шутит, не только по случаю юбилея.

538