Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь

 

Белогорьев А. М. "Полуостров" Косово - история, вырванная из контекста

 Белогорьев А. М. "Полуостров" Косово - история, вырванная из контекста // Историческая Экспертиза. 2014. № 1. С. 100-105.

 

Важное место в официальном обосновании признания независимости АР Крым и Севастополя и их последующего присоединения к России, озвученном, в частности, в Обращении президента РФ В.В. Путина 18.03.2014 г., занимает т.н. косовский прецедент, который, по словам российского президента, возник «в ситуации, абсолютно аналогичной крымской»[1]. В статье на основе анализа основных черт косовского кризиса читателю предлагается сделать вывод, насколько аргументирована подобная историческая ссылка.

***

Единожды российские власти уже апеллировали к «косовскому прецеденту» - в августе 2008 г. при признании независимости Абхазии и Южной Осетии[2]. Подобная ссылка и тогда вызывала очевидные вопросы, учитывая, что Россия, как в то время, так и сейчас отказывается признать независимость самого Косово. Несмотря на это явное противоречие в концептуальном и практическом отношении России к феномену «самопровозглашенных» государств, случаи Абхазии и Южной Осетии по своему содержанию и характеру были действительно весьма близки к Косово, в отличие от рассматриваемого в настоящей статье Крыма.

Нельзя не отметить, что «Косовским прецедентом» более чем сложно оправдать присоединение АР Крым и Севастополя (далее – Крым) к России. Несмотря на то, что одна из четырех ведущих политических партий Косово Vetëvendosje (12,7% голосов на последних парламентских выборах в декабре 2010 г.) действительно выступает за присоединение Косово к Албании, данная цель не является официальной позицией властей Косово и не поддерживается на официальном уровне ни Албанией, ни ЕС. Впрочем, учитывая, что сама идея присоединения Косово к Албании имеет долгую политическую историю[3], полностью исключить такой поворот событий пока нельзя, но его вероятность следует признать незначительной, поскольку объединение албанских земель[4] в настоящее время планируется осуществить в рамках общей евроинтеграции региона[5].

Официальное присоединение Россией Крыма (части населенной территории другой страны без согласия последней) является почти уникальным явлением в рамках послевоенной системы международно-правовых отношений. Ближайшими аналогами являются аннексия Израилем Голанских высот (с 1981 г.) и с известными оговорками Восточного Иерусалима (с 1967 г.) и его претензий на часть Западного берега реки Иордан (проблема т.н. «израильских поселений»), а также Индией – Португальской Индии (с 1961 г. до 1974 г., когда Португалия признала аннексию). Как отдельные случаи можно рассматривать также поглощение целых государств – Сиккима Индией (1975 г., dejureне признано Китаем) и Кувейта Ираком (1990-1991 гг., неудачно). В какой-то мере можно также вспомнить юридически запутанный случай аннексии Западной Сахары со стороны Марокко (с 1976 г.).

Во всех остальных случаях при отделении образуются формально независимые государства, либо непризнанные (Нагорный Карабах, Приднестровье, Сомалиленд), либо частично признанные (Косово, Северный Кипр, Абхазия, Южная Осетия и др.). Косово в этом ряду занимает особое место: это единственное, не считая Палестины, самопровозглашенное государство, не входящее в ООН, со столь высоким уровнем признания: на текущий момент его признали 108 из 193 членов ООН, включая трех постоянных членов Совета безопасности.

Поскольку вопрос о правомочности присоединения Крыма к России не решаем в рамках «косовского прецедента», остановимся лишь на сопоставлении отделения Крыма от Украины и Косово от Сербии. На наш взгляд, между этими случаями существует четыре существенных типологических различия по:

-        характеру и уровню развития сепаратистского движения (остроте «проблемы»);

-        способности центральной власти решить проблему сепаратизма;

-        вовлеченности в решение этой проблемы международного сообщества;

-        временной протяженности.

Первое и основное различие - это объективное существование целенаправленного и массового сепаратистского движения албанцев в Косово[6] на протяжении всей новейшей истории нахождения этого края в составе Сербии[7]. Хотя это движение имело сильные просветительско-образовательный и общественно-политический компоненты, оно неоднократно перерастало и в насильственные формы, особенно в 1941-1945 гг., в 1981-1991 гг. и 1996-1999 гг. Само движение опиралось на увеличившееся преобладание албанцев в структуре населения края. Окончательный этнический перелом, по мнению большинства историков, произошел в 1945 г. после запрета сербским беженцам (до 200 тыс. чел.) возвращаться на места их прежнего проживания. В любом случае, к 1948 г. доля албанцев в Косово и Метохии составляла уже 68,5%, а сербов и черногорцев – лишь 27,5%[8]. По переписи 1991 г. доля албанцев достигала уже 81,6%, сербов и черногорцев -11%[9].

Насколько можно судить, на сегодняшний день отсутствуют серьезные научные публикации по истории русского сепаратизма в Крыму[10]. Но даже из доступной публицистики, СМИ и личного опыта общения с жителями Крыма, сложно говорить о наличии в Крыму в 1954-2013 гг. сепаратистского движения, сколь либо сопоставимого с Косово по глубине, масштабу и характеру. Этому не способствовала и структура населения, где русские, по переписи 2001 г., составляли только 58,32% в АР Крым (в Севастополе - 71,58%). Сепаратистские настроения, несомненно, присутствовали, особенно в 1992-1994 гг., но не вылились в организованное массовое движение. Не известны автору и факты массовых или тем более систематических притеснений русского или русскоязычного населения Крыма со стороны Украины как до 1991 г., так и после.

Нельзя не отметить и того факта, что в сентябре 1991 г. в Косово и Метохии был проведен референдум, в котором приняло участие 87% от числа избирателей края (более 1 млн чел.). 99,87% из них проголосовали за независимость Косово[11]. В Крыму в 1991 г. прошло целых два референдума: на первом, 20 января, 93,26% голосовавших высказались за воссоздание Крымской АССР, упраздненной в 1946 г., фактически в составе Украинской ССР. На втором референдуме, 1 декабря, 54% участников проголосовало за выход Украинской ССР из состава СССР. Результаты этих двух референдумов, кроме того, что сами по себе были противоречивы, имели еще и различные юридические интерпретации. На их основе 5 мая 1992 г. Верховный совет Крыма, как известно, принял Акт о провозглашении государственной самостоятельности Республики Крым[12] и на следующий день принял Конституцию, по которой Крым получил почти полной самостоятельность, но всё-таки не выходил из состава Украины, добровольно делегируя ей часть полномочий, которые должны были быть прописаны в двустороннем договоре. В 1992 и 1995 гг. украинские власти дважды отменяли эту конституцию. Референдум по акту о государственной самостоятельность и по конституции проведен также не был, поэтому сложно сказать, насколько всеобщей была бы их поддержка в Крыму.

В любом случае кризис вокруг статуса Крыма 1992-1994 гг., окончательно завершившийся принятием Конституции 1998 г., был типологически близок к кризису, возникшему при заключении федеративных договоров РФ с Башкирией и Татарстаном в том же 1992 г.[13], т.е. был реакцией на развал единого союзного государства. В Косово фактор распада СФРЮ, несомненно, также играл свою роль, но активная, насильственная часть кризиса в Косово началась за 10 лет до распада федерации и, более того, она сама стала одной из существенных причин этого распада.

В рамках первого различия следует обратить внимание также на степень и динамику изменения автономного статуса Крыма и Косово и Метохии. В феврале 1992 г. Верховная Рада Украины восстановила Крымскую АССР. До этого на протяжении 45 лет, в т.ч. в злополучном 1954 г., Крым был просто областью в составе РСФСР, а потом УССР. В Косово и Метохии всё развивалось ровно противоположным образом: в рамках СФРЮ их статус постоянно повышался вплоть до Конституции 1974 г., по которой край, формально оставаясь в составе Сербии, фактически по своим полномочиям был поднят на уровень союзной республики. Через 16 лет, по Конституции Сербии сентября 1990 г. статус края был понижен до территориальной автономии в составе Сербии. Это сопоставимо с тем, как если бы в 1991 г. Казахская ССР превратилась бы вновь в Казакскую АССР в составе РСФСР, какой была до 1936 г. Естественно, такое понижение статуса на фоне получения независимости союзными республиками СФРЮ стало дополнительной причиной эскалации албанского сепаратизма.

Не менее важно в этой связи, что в отличие от Крыма, начиная, по крайней мере, с 1981 г.[14] Косово постоянно было одной из ключевых проблем внутренней политики Сербии (не менее, чем Чечня во внутренней политике России в 1994-2002 гг.).

Второе различие тесно связано с первым и состоит в том, что сербским властям так и не удалось найти рецепта решения проблемы албанского сепаратизма, как в рамках СФРЮ, так и после ее распада[15]. Несмотря на относительную эффективность применения силовых методов, в 1980-1990-е гг. по нарастающей шли процессы дезинтеграции албанского и сербского населения Косово и Метохии. Начиная с 1990 г., в крае сложилась параллельная система албанских институтов власти и образования, никак не связанная с Сербией, включая президента, правительство, парламент, силовые структуры, школы и даже высшее образование[16]. Фактически начиная с этого времени 82% населения Косово и Метохии не признавало свою принадлежность к сербскому государству не только на словах, но и на деле. И если в Чечне России удалось (по крайней мере, на текущий момент) решить проблему сепаратизма передачей властных полномочий лояльной части местной элиты, то в Косово, где ситуация была во многом сходна, местные элиты не шли на это, по меньшей мере, по двум причинам: «гравитационной» силе соседней Албании, которая на протяжении всего XXв. открыто и активно поддерживала косовский сепаратизм, и слабости СРЮ перед лицом международного давления.

Еще одним свидетельством явной неудачи сербской политики в Косово был постоянный массовый отток сербского населения из края, что усиливало его этническую однородность и только подстегивало сепаратизм[17].

Неспособность интегрировать албанское большинство края обуславливало опору Белграда на полицейские меры, что неизбежно вело к кровопролитию и притеснению мирного населения с обеих сторон на этнической почве. Т.е. тактически сербы до июня 1999 г. сохраняли контроль над Косово и Метохией, но они не имели эффективной стратегии долгосрочного умиротворения края. Это позволило США и ЕС, видевшим решение проблемы в поэтапном отделении Косово и его последующей реинтеграции как с Сербией, так и с Албанией в рамках ЕС, представить свой вариант действий как безальтернативный, что вылилось в итоге в немотивированную военную агрессию НАТО против СРЮ в марте-июне 1999 г. и последующую оккупацию Косово и Метохии.

Третье принципиальное отличие косовского кризиса от крымского состоит в том, что он относительно рано, задолго до 1999 г., не говоря уже о 2008 г., стал объектом международных отношений. Его интернационализация произошла еще в рамках СФРЮ, когда в полицейских акциях и финансовом дотировании края приходилось участвовать всем союзным республикам, т.е. уже не позже начала 1980-х гг. косовский кризис перестал быть внутренним делом Сербии. После распада СФРЮ, начиная с сентября 1992 г. в Косове и Метохии была развернута миссия СБСЕ, с 1993 г. ситуация в крае стала активно обсуждаться на уровне ООН. Позже в ее решение активно включилось НАТО. Именно активная вовлеченность международного сообщества в косовский кризис обусловила быстрое признание независимости Косово со стороны более чем 50% стран – членов ООН.

В отличие от Косово или «горячих» конфликтных зон на территории бывшей СССР (Нагорный Карабах, Приднестровье и пр.), вопрос статуса Крыма никогда не выходил за рамки двусторонних отношений Украины и России вплоть до марта 2014 г.

Наконец, четвертое отличие, лежащее на поверхности, заключается в сроках. От начала активной фазы косовского кризиса в марте 1981 г. до провозглашения независимости в феврале 2008 г. прошло 27 лет, из них 8,5 лет под международной оккупацией (с июня 1999 г.). От начала активной фазы крымского кризиса до провозглашения независимости и присоединения к России прошло три недели.

Таким образом, при сопоставлении с косовским кризисом в случае Крыма мы не видим: а) остроты проблемы, требующей столь радикального решения, как отделение; б) неспособности центральной власти поддерживать мир и порядок в регионе (несмотря на активную пропаганду в российских СМИ, факты, свидетельствующие об обратном, до сих пор не представлены); в) интернационализации крымского вопроса; г) продолжительного характера развития кризиса. Всё это, с нашей точки зрения, свидетельствует о принципиально различном характере этих двух прецедентов, объединяет которые только «творческое» отношение к международному праву со стороны заинтересованных мировых держав.

 

 

 

[1] Стенограмма Обращения Президента РФ В.В. Путина 18 марта 2014 г., Москва [Электронный ресурс] // http://kremlin.ru/transcripts/20603 (дата обращения: 15.04.2014)

[2] См., например: Интервью Президента РФ Д.А. Медведева телеканалу BBC 26 августа 2008 г., Сочи [Электронный ресурс] // http://kremlin.ru/transcripts/1228 (дата обращения: 15.04.2014)

[3] Албанский фактор в развитии кризиса на территории бывшей Югославии. Документы. Т. 1 (1878-1997 гг.) – М., 2006. С. 15-35.

[4] Помимо собственно Албании и Косово, это в известном смысле также северо-запад и запад Македонии, юго-восток и восток Черногории, а также отдельные районы юго-восточной Сербии (Прешево, Медведжа и Буяновац).

[5] См., в частности: Программа Правительства Албании: Внешняя политика [Электронный ресурс] //

http://www.kryeministria.al/en/program/european-albania-in-the-region-and-worldwide/foreign-policy (дата обращения: 15.04.2014)

[6] Этот вопрос подробно и весьма убедительно освещен в документах, входящих в упомянутый сборник: Албанский фактор в развитии кризиса на территории бывшей Югославии. Документы. Т. 1 (1878-1997 гг.). М., 2006 – 312 с. Но сам албанский сепаратизм и его столкновение с сербской экспансионистской политикой в отношении Старой Сербии зародились задолго до 1912 г. О предшествующем периоде см., в частности: Тимофеев А.Ю. Крест, кинжал и книга: Старая Сербия в политике Белграда (1878-1912). СПб, 2007 – 240 с.

[7] Начиная с 1912 г. это последовательно были Королевство Сербия, Королевство СХС, Королевство Югославия (dejureдо 1945 г.), ФНРЮ, СФРЮ, СРЮ, Государственный союз Сербии и Черногории и Республика Сербия.

[8] Sekulović D., Stojimirović S., Gigović Lj.Demografske karakteristike stanovništva Kosova i Metohije // Globus. 2004, vol. 35, br. 29. Str. 13.

[9] Там же. Str. 34.

[10] В рамках данной статьи мы целенаправленно оставляем без внимания крымско-татарский вопрос, поскольку крымские татары не только не были инициаторами и участниками рассматриваемого сепаратистского движения, но и, как известно, в феврале-марте 2014 г. активно выступали против него.

[11] Там же. С. 218.

[12] http://zakon4.rada.gov.ua/krym/show/rb0072002-92 (дата обращения: 15.04.2014)

[13] В тот момент не было уверенности даже, что эти республики войдут в состав РФ. См., например: Хананова Г. Подписан федеративный договор // Коммерсантъ Власть. №114. 06.04.1992 г. [Электронный ресурс] // http://www.kommersant.ru/doc/4014 (дата обращения: 15.04.2014)

[14] Может быть, за исключением некоторой «паузы» в 1992-1995 гг., вызванной, с одной стороны, временным преобладанием движения мирного сопротивления Ибрагимы Руговы в самом Косово, а с другой стороны, отвлечением внимания Сербии на полномасштабные войны в Хорватии и Боснии и Герцеговины и преодоление тяжелейшего экономического кризиса и режима санкций. Подробнее см.: Вукоманович Д. Косовский кризис: управление этническим конфликтом (1981-1999) // Сербия о себе: Сборник. М., 2005. С. 161-200.

[15] О современных подходах сербской политической элиты к проблеме Косово и Метохии см.: Šuvaković U. Izbori u Srbiji 2012. i stavovi o Kosovu i Metohiji // Politička revija. 2012, vol. 11, br. 3. Str. 1-29.

[16] Из доклада Комиссии по правам человека ООН (25 октября 1996 г.) // Албанский фактор в развитии кризиса на территории бывшей Югославии. Документы. Т. 1 (1878-1997 гг.). М., 2006. С. 285-286.

[17] Декларация Народной скупщины Сербии о правах человека и правах представителей национальных меньшинств (27 ноября 1992 г.) // Албанский фактор в развитии кризиса на территории бывшей Югославии... С. 229.

78