Cookies help us improve our web content and deliver a personalized experience. By using this website, you agree to our use of cookies. Close this web site if you do not agree to our use of cookies.

Learn more about cookies

 

Барышников В.Н. "Диалог возможен, если мы хотим друг друга услышать"

В. Н. Барышников: «Диалог возможен, если мы хотим друг друга услышать» // Историческая Экспертиза. № 3. 2016. С. 272-276.

 

22–23 июня в Москве прошла Международная конференция «75 лет начала Великой Отечественной войны: на грани катастрофы», которая проводилась при финансовой поддержке РГНФ (проект 16-01-14021). Своими впечатлениями об этом мероприятии поделился участник конференции, доктор исторических наук, заведующий кафедрой истории Нового и Новейшего времени СПбГУ Владимир Николаевич Барышников. Беседовал В. В. Ведерников.

 В. В. Владимир Николаевич, Вы активно участвуете в различных международных мероприятиях, поэтому хотел бы вас спросить, в чем была особенность московской конференции.

В. Б. Тема Второй мировой войны крайне актуальна. В прошлом году, когда отмечалось 70-летие Победы, мне удалось принять участие в ряде научных мероприятий, связанных с этим событием. Это конференция «Наша общая победа», которую проводил Институт всеобщей истории во главе с академиком А. О. Чубарьяном, там тоже присутствовали иностранные гости, и по масштабу она напоминает ту конференцию в которой я недавно участвовал. Уникальная и весьма представительная конференция проходила 7–8 мая 2015 г. в Гданьске. Там рассматривались альтернативные (и достаточно спорные) концепции Второй мировой войны. Был организован научный форму в Новороссийске, ну и наконец, уже осенью 2015 г. я был на конференции, посвященной Второй мировой войне в Словакии. Так что действительно есть с чем сравнить.

Особенность этой конференции заключается, как мне представляется, в том, что она стала частью Общероссийского исторического собрания. Организаторами научного мероприятия выступили Российское военно-историческое общество (оно и было инициатором Исторического собрания), Институт всеобщей истории, Научно-исследовательский институт военной истории, Военная академия генерального штаба вооруженных сил РФ, Российское общество историков-архивистов, а также Центральный музей Великой Отечественной войны. Именно в стенах этого музея и проходила основная рабочая часть конференции. Международная составляющая конференции, конечно, присутствовала, но нельзя сказать, что она носила масштабный характер.

На пленарном заседании обратил на себя внимание доклад д. и. н Владимира Олеговича Печатнова (МГИМО), посвященный деятельности советских дипломатических представителей в США и Великобритании в первые дни войны. Оказывается, в отличие от советского военного командования, дипломаты не имели соответствующих разработок на случай начала боевых действий с Германией. Растерянность проявили советские дипломаты в США, а вот в Великобритании, во многом благодаря деятельности посла И. М. Майского, довольно быстро удалось наладить сотрудничество.

Мне еще запомнился доклад старшего научного сотрудника Зала имен Института памяти жертв Катастрофы и героев Сопротивления, доктора наук Арона Ильича Шнеера. Кстати сказать, он потом участвовал и во встрече с президентом В. В. Путиным. А. И. Шнеер коснулся современной историографии Великой Отечественной войны в Израиле. Там хорошо понимают весь трагизм и героизм войны. Выступление было очень ярким, сильным. В кулуарах я поговорил с докладчиком, обратив его внимание на то, какую большую роль в защите и обороне Ленинграда сыграли службы противовоздушной обороны. В частности, у нас был развернут целый батальон радарных установок. К концу войны они могли улавливать немецкие самолеты уже за двести километров до Ленинграда, и не только улавливать, но и определять их типы. Вот почему Ленинград не был разрушен, хотя линия фронта проходила буквально вблизи городской черты. А ядро батальона составляли граждане Советского Союза еврейской национальности. Мой собеседник знал об этом. Поэтому хочу отметить, что любое научное мероприятие важно не только научными докладами, но и кулуарными встречами, неформальными обменами мнениями. И, как мне кажется, в этом отношении эта конференция была весьма и весьма удачна.

В. В. Вы были не просто участником конференции, Вы руководили работой одной из ее секций «Вооруженное противоборство на фронтах в начале Великой Отечественной войны». Как проходила работа секции?

В. Б. Всего секций было восемь но, как мне кажется, именно наша была ключевой. Мы рассматривали не предысторию Великой Отечественной войны, не дипломатические события, не события, связанные с деятельностью тыла, а начало Великой Отечественной войны в достаточно широком контексте. На нашей секции было заявлено довольно много докладов — 31, а работали мы всего один день, даже не один, а половину дня, поэтому смогли заслушать только 15 докладов. Среди докладчиков были представители ближнего и дальнего зарубежья — Словакии, Таджикистана, Белоруссии, Литвы, Армении. Для меня весьма интересным был доклад Алексея Михайловича Литвина, доктора исторических наук, профессора Института истории Национальной академии наук Белоруссии, где он затрагивал вопросы, связанные с деятельностью советской кавалерии на территории Белоруссии летом 41 года. Я знаю, что, конечно, этот род войск уже отмирал в период Великой Отечественной войны. Известно, что когда началась Вторая мировая война, поляки бросили против немецких танковых дивизий свою кавалерию. И это, конечно, дало печальный результат. Танковая группа Гудериана буквально прорвалась к Восточной Пруссии через Данцигский коридор. И журналисты после наступления увидели просто кровавое месиво. Танки раздавили польскую кавалерию.

Но из выступления Алексея Михайловича стало понятно, что советские кавалерийские части действовали достаточно эффективно. Вообще я должен сказать, что из работы нашей секции вырисовывается один важный вывод. На самом деле в 1941 г. Советский Союз сорвал план «Барбаросса». Его провал обозначился уже летом, а осенью и зимой 41 года стало ясно, что ни по одному направлению — ни на севере, ни в центре, ни на юге немецкое командование не выполнило поставленную задачу. Немцы не смогли взять Ленинград, не смогли взять Москву, не смогли, наконец, прорваться к Кавказу. И даже первые приграничные сражения показывали примеры мужественного сопротивления. Этому был посвящен интересный доклад ученого из Литвы Юриюса Тракшялиса.

В. В. Я слушал его выступление на конференции, посвященной Первой мировой войне. Знаю, что он много делает, чтобы сохранить память о российских и советских воинах, павших на земле Литвы в ходе двух мировых войн.

В. Б. Да. И он действительно показывает, каковы были события первых четырех дней войны, связанные с боевыми действиями на территории Литвы.

Очень интересным был доклад Константина Константиновича Семенова (Дом русского зарубежья, Москва). Он затрагивал вопросы, связанные с белыми эмигрантами в рядах испанской дивизии на Восточном фронте. Мне хорошо известны работы Константина Константиновича, анализирующие  деятельность интернациональных сил в войсках СС в годы Второй мировой войны. В своем докладе он приводил достаточно любопытные сведения, связанные с деятельностью Голубой дивизии на Ленинградском фронте. Он указывал на то, что белые эмигранты активно использовались в качестве переводчиков. Как я понял из его доклада, им всё же до конца не доверяли. У меня возник вопрос, насколько эффективной была деятельность белой эмиграции в составе этой Голубой дивизии, но, к сожалению, из-за хронического дефицита времени у нас практически не было возможности организовать дискуссию.

Несомненным успехом организаторов стало участие в работе архивистов. Уже на пленарном заседании вызвал интерес доклад начальника Центрального архива Министерства обороны РФ Игоря Альбертовича Пермякова. Он сообщил, что сейчас в архиве открыт доступ к трофейным документам, а это создает уже довольно рельефную картину начала Великой Отечественной войны. У нас на секции выступали отец и сын — Александр Михайлович и Андрей Александрович Плехановы. А. А. Плеханов (ГАРФ) сделал довольно интересное сообщение об особых отделах НКВД СССР, которые обеспечивали режим секретности в начале войны. Я занимаюсь историей Финляндии во Второй мировой войне и хочу заметить, что когда началась Великая Отечественная война, то никаких тайн для финнов просто не было. Они буквально все радиообмены между частями перехватывали, расшифровывали и, таким образом, знали буквально всё о советских войсках. Но уже осенью 41 года мы изменили шифры, поменяли коды, в результате финское командование перестало получать информацию о советских частях.

В. В. Сейчас мы стали свидетелями настоящих войн национальной памяти. Конференция открывала возможность для диалога историков разных национальных школ. Были ли попытки найти консенсус по каким-то вопросам? Или история всегда останется «политикой, опрокинутой в прошлое»?

В. Б. На примере этой конференции трудно сделать какие-то выводы, поскольку ее участники были в основном единомышленниками. К сожалению, очень часто возникает такая ситуация, когда оппоненты просто не хотят слушать друг друга. Сколько бы ты ни говорил, ни рассказывал или ни касался каких-то сюжетов, которые только что открыл, они не будут восприниматься. Тут будет глухая стена, и за эту стену выйти практически невозможно. Это я почувствовал на конференции в Гданьске, в мае 2015 г., когда были совершенно четкие политические установки. А здесь никаких политических задач не было, люди стремились изложить свои изыскания, и это во многом получилось. На этой конференции я не заметил большой конфронтации между исследователями, а вот, скажем, на конференции, которая прошла в прошлом году в Институте всеобщей истории, было жесткое противостояние между историками из Армении и Азербайджана. Каждый из представителей этих республик пытался доказать, что именно его страна внесла самый весомый вклад в Победу. Приведу и такой пример. На предыдущей конференции выступал румынский представитель. Он излагал представления, сложившиеся еще  в эпоху Чаушеску, о том что вступление Румынии в войну с нацистской Германией после восстания в Бухаресте 23 августа 1944 г. ускорило окончание Второй мировой войны. А вот на этой конференции д. п. н. С. М. Назария, представитель Республики Молдова, критически проанализировал концепции румынской историографии.

В. В. Иными словами диалог все-таки возможен?

В. Б. Диалог возможен, конечно, если мы хотим друг друга услышать. Если мы не услышим оппонента, то этого диалога не получится.

В. В. На Ваш взгляд, излишняя идеологизация вредна для истории?

В. Б. Так она была всегда вредна. Не только сейчас, а вообще, в любых моментах.

В. В. Тут мы с вами единомышленники. Большое спасибо за беседу!

 

 

[1] © «Историческая экспертиза», 2016.

87