Cookies помогают нам улучшить наш веб-сайт и подбирать информацию, подходящую конкретно вам.
Используя этот веб-сайт, вы соглашаетесь с тем, что мы используем coockies. Если вы не согласны - покиньте этот веб-сайт

Подробнее о cookies можно прочитать здесь

 

Аладышкин И.В. Pro-Бакунин: «Русский путь» историографии бунтаря

Рец.: М. А. Бакунин: pro et contra, антология. 2-е изд., испр. / Сост., вступ. статья, коммент. П. И. Талерова. СПб.: Издательство РХГА, 2015. 1050 с. (Русский Путь)

 

Признание особой роли анархизма в истории российского освободительного движения давно превратилось в неотъемлемый элемент описания его специфики и влияния на международную революционную традицию. По крайней мере анархизм отнюдь не числится среди очередных репрезентаций западных идей на российской почве. Становление анархистского учения и превращение его в одну из ключевых мировых революционных практик оказалось тесно сопряжено с эволюцией отечественной общественно-политической мысли, впервые во всеуслышание заявившей о себе и включившейся в мировой контекст развития революционного движения как раз в рамках его либертарного ответвления. Поэтому знаменательно, что именно фигура М. А. Бакунина открывает ряд публикаций по русскому анархизму в масштабном проекте РХГА «Русский путь», более известном широкой публике по подзаголовку «Pro et contra».

Именно Бакунин, будучи одним из родоначальников анархистского учения, сыграл ключевую роль в превращении его в международную революционную практику. В качестве своеобразных предтеч анархизма, а то и первых его сторонников в России, указывали и на других общественно-политических деятелей 40–60-х гг. XIX столетия, обнаруживая анархистские мотивы чуть ли не у славянофилов [Русов, 1926: 37]. Но даже если видеть в Н. В. Соколове, Н. Д. Ножине, Н. П. Баллине первых отечественных последователей Прудона и Штирнера [Канев, 1987: 82; Ермаков, 1996: 65; Кривенький, 1996: 35; Грачёв, 2007; Рябов, 2010: 32], то положение М. А. Бакунина и его роль в истории становления теории и практики анархизма, да и освободительного движения в целом, как в России, так и за рубежом, ничуть не изменится.

Наверно, как никто другой из широко известных российских теоретиков анархизма, включая П. Кропоткина и Л. Толстого, Бакунин оказался глубинно связан с самими представлениями о сущности анархизма в глазах критики и широкой общественности. Великий бунтарь олицетворял саму стихию, ключевой нерв этого движения, саму его психологию, заодно оказываясь и ответственным. Ведь на его имя так часто переносилась критика и обличение борьбы за идеалы безвластия, за утопичность ее теории и крайность тактики. Имя М. Бакунина, стало той точкой, в которой зачастую сходятся общие оценки феномена русского анархизма, его успехов и поражений, действительно стоит первым в ряду тех имен, посредством которых оправдана проблематизация системы противогосударственных идей и практик в тесной связи с отечественной культурой.

Проект «Русский путь» и сборники «Pro et contra» изначально замысливались в стремлении представить отечественную культуру в системе сущностных суждений о самой себе, отражающих динамику ее развития во всей ее противоречивости. В свете подобных стремлений обращение к анализу анархизма и в частности к М. Бакунину кажется более чем закономерным. Если уж писали об анархизме как о создании «по преимуществу русского национального духа», заражающем Европу «своим бунтарством и радикализмом» [Бердяев, 1907: 143], то писали в первую очередь о Бакунине. Можно сказать больше. В его неукротимой натуре и бурной деятельности, в его максимализме и непреклонности узнаётся сама русская революционная стихия с ее непомерными претензиями и колоссальным размахом. А в идейных метаниях и общем ходе мировоззренческой эволюции Бакунина контрастно вырисовывается один из полюсов вековечного противостояния индивидуальных и общественных начал, амбивалентности пределов личной свободы и государственной власти.

Трудно не согласиться с П. И. Талеровым, составителем и автором вступительной статьи антологии, что «личность Михаила Александровича Бакунина, его жизнь и взгляды всегда находились в центре пристального внимания… и этот интерес не увядает по сей день, несмотря на иные поспешные пророчества как о крахе анархистских идей в бесклассовом обществе, так и о предстоящем забвении их авторов и апологетов» (с. 8). Даже в «мертвый сезон», каковым обернулись для анархизма 30-40-е гг. советской историографии, М. Бакунин оставался в привилегированном положении среди всех иных теоретиков анархизма. По крайней мере, тогда продолжали выходить работы, посвященные анархистским воззрениям Бакунина, хоть и в свете неустанной борьбой с ними классиков научного коммунизма. В новом тысячелетии наблюдается очередной виток роста интереса к судьбе и наследию Бакунина: выходят монографии, сборники статей, с 2001 г. каждый год проводятся Прямухинские чтения — конференции по истории рода Бакуниных и прежде всего Михаила, а также истории развития анархических идей и проблемам их современной реализации. Только прошлый год, когда отмечалось 200-летие со дня его рождения, ознаменовался целым рядом конференций и научных симпозиумов в России и за рубежом с последующим выпуском сборников материалов [М. А. Бакунин — философ, социолог, революционер… 2014; Человек из трех столетий… 2015].

Волей-неволей задашься вопросом — насколько уместна еще одна книга о Бакунине, да еще какая — в тысячу страниц? Что нового антология «М. А. Бакунин: pro et contra» может предложить и что привнесет в бакуниноведение, и, соответственно, в достижение главной задачи всего проекта — анализ специфики русской культуры, того самого «русского пути»? Одна из главных особенностей изданий серии «Pro et contra» — не просто разнообразие имен и оценок, но качественная разнородность публикуемого материала. Многообразие идеологических/исследовательских ориентаций преумножается временной дистанцированностью авторов и широчайшим спектром видов и жанров приводимой литературы. При выверенной ее систематизации эти антологии выгодно выделяются из ряда иных сборников статей, документов, материалов конференций и т. д. в силу своего разнообразия и прежде всего контрастности, когда равноправно сталкиваются принципиально различные, противоположные, а подчас и взаимоисключающие точки зрения.

Безусловно, работа с выбранным материалом, неминуемо затрагивающим весьма щепетильные вопросы оценочных критериев отечественной интеллектуальной традиции, требует максимальной корректности. Хотя главная трудность заключается отнюдь не в мерах предосторожности. Сложнейшая задача составителей — увязать воедино разнообразие с неизбежной стандартизацией и согласованностью материала при сохранении его информативности и системности. Кажется, в случае с рассматриваемой антологией это удалось, хоть и не в полной мере в отношении последних разделов, избавленных от публицистических перегибов и содержащих преимущественно взвешенные аналитические статьи.

За именем М. Бакунина вырисовывается полуторавековая революционная традиция с чередой действительно жарких споров и бурных дискуссий, в которых были задействованы крупнейшие мыслители, писатели и политики. О нём писали и пишут на многих языках мира, в России и в ряде других стран давно сложились устойчивые традиции бакуниноведения, вырабатывающие конкретные модели отношения и восприятия, стоящие на страже образов великого бунтаря. И сегодня уже невозможно вырваться за пределы авторитета и традиций. Критиковать работу Бакунина «Государственность и анархия» с той легкостью, с какой это делает П. Н. Ткачев в своем очерке «Анархия мысли» (с. 86–99), уже вряд ли кто себе позволит. О Бакунине давно невозможно писать так, как писали впервые открывшие его произведения и судившие о нём под минимальным давлением свидетельств истории революционного движения и утверждений сонмища историков и философов. Бакунина уже никто не позволит себе обличать так, как обличал М. Н. Катков («Кто наши революционеры (Характеристика Бакунина)» — с. 71–80) и никто не сможет переживать его уход из жизни так, как переживал П. Л. Лавров («Похороны М. А. Бакунина» — с. 82–85). Современное бакуниноведение лишилось и той резкости, что была санкционирована в стране советов.

Сборники «Pro et contra» даруют возможность не просто еще раз обратиться, а возможно, и познакомиться с оценками выдающихся людей России, оценками, обусловленными совершенно иными, уже недоступными импульсами и мотивами. В рамках одного-двух томов предлагается разносторонний и предельно контрастный взгляд буквально сталкивающихся оценочных суждений на языке разных эпох, с разной экспрессией, не отредактированной и не приглаженной исследователями. Последнее само по себе дарует уникальный аналитический опыт и содействует проблематизации устойчивых стандартов восприятия.

Рассматриваемая антология охватывает временной интервал от писем В. Г. Белинского 30-х гг. XIX в. до оригинальных статей современных исследователей. Оценки личности Бакунина и критика его творчества представлены в письмах, фельетонах, очерках, некрологах, эпитафиях, отрывках из воспоминаний, полемических заметках и научных статьях, которые дают всестороннюю характеристику знаменитого революционера, а заодно определенный срез как русского анархизма, так и общественно-политической жизни в целом. При этом практически весь сборник удалось выдержать именно в духе противостояния «pro et contra» и только к концу конфронтация, постепенно смягчаясь, сходит на нет, в какой-то мере оспаривая слова о сохранении «как почитателей, так и откровенных врагов» Бакунина (с. 7).

Если судить по последним разделам, то можно смело констатировать торжество «почитателей». Все-таки современные исследователи, особенно те, что действительно вносят нечто новое в изучение наследия Бакунина, — люди увлеченные. В данном же сборнике верх взяла именно исследовательская позиция, которая несколько потеснила публицистическую разноголосицу и то множество мифов, которыми окутана фигура М Бакунина. В этом есть свои плюсы и минусы. С одной стороны, такая расстановка приоритетов вполне отражает общую эволюцию изучения анархизма и бакуниноведения, да и задачи самих составителей, заявленные уже в самом заглавии антологии — «Личность и творчество М. Бакунина в оценке отечественных исследователей». Однако, с другой стороны, читателя не оставляет чувство несоответствия, так как легендарную личность должны сопровождать легенды.

Повествование сборника разворачивается самым безопасным путем — в хронологической последовательности написания и публикации текстов. Конечно, такой подход позволяет выстроить общую картину эволюции не только бакуниноведения, но и оценок анархизма, а вместе с тем многих вопросов, что они тянут за собой: специфики революционного максимализма, отношения к государству и т. д. Однако в хронологической систематизации таится серьезная опасность нарушить логику повествования. И кажется, иногда хронологическая формальность вредит последовательности и реализации параллельных с восстановлением историографических тенденций задач антологии, что обращает на себя внимание уже в первых текстах.

Собственно, непосредственно публикуемые материалы открывают письма В. Г. Белинского к В. П. Боткину и самому «Мишелю», как нередко называли Бакунина близко знавшие его люди. В стиле, образности и экспрессии «неистового Виссариона» сомневаться не приходится, и письма тотчас захватывают присущей выдающемуся критику силой слова. Однако тот водоворот субъективных пристрастий, мнений, имен и впечатлений, в который ввергает читателя Белинский, требует как минимум знания биографии Бакунина соответствующего периода, представления о круге общения и специфике взаимоотношений с автором писем, а по сути предполагает осведомленность и в идейных перипетиях передовой молодежи тех лет. В то же время книга позиционируется как издание, рассчитанное на широкий, далеко выходящий за рамки специалистов круг читателей, видимо, имеющих лишь поверхностное представление о Бакунине и анархизме, о литературно-философских спорах 30-40-х гг. XIX столетия.

Всё бы ничего, если бы вступительная статья содержала необходимые для начального знакомства исторические разъяснения, однако она сконцентрирована исключительно на историографических вопросах. За письмами В. Г. Белинского следуют два текста А. И. Герцена, в том числе небольшой и емкий биографический очерк жизни Бакунина, буквально напрашивающийся на роль вводного слова в разделе «Михаил Бакунин в кругу своих современников…». Может быть, не стоило так безукоризненно придерживаться хронологической последовательности текстов?

Такая, характерная не только для первого раздела, забывчивость относительно потребностей широкой аудитории несколько удивляет. Подчас удивляет сохранение исходных, порой откровенно сомнительных комментариев к текстам. Отчего М. Штирнер, в котором нередко видели предвестника бакунинской апологии бунта, вновь предстает «одним из идеологов буржуазного индивидуализма и анархизма» (с. 932)? Оттого, что практически неизменными остались комментарии к полному собранию сочинений В. И. Ленина с общеизвестными штампами советского прошлого. В случае с Штирнером из исходного текста примечаний убрано лишь предложение о том, что тот «неоднократно подвергался критике со стороны К. Маркса и Ф. Энгельса», хотя оно, в отличие от утверждения о мелкобуржуазности воззрений немецкого мыслителя, куда менее спорно. Странно и то, что через несколько сот страниц вновь дается ссылка на Штирнера и пояснения (с. 987), с кем же мы имеем дело, причем пояснения приводятся более подробные и лишенные марксистско-ленинских формул, но совсем не обусловленные оригинальным текстом Д. И. Чижевского. Таких огрехов немного, но, к сожалению, они влияют на первое впечатление.

Однако единичные погрешности редакторской работы, способные несколько огорчить при первом знакомстве с антологией, не изменяют общего впечатления о ней. Она оставляет отчетливое послевкусие, когда отдаешь отчет в том, насколько хорошо согласно с общими ее задачами подобран материал. Сборник предлагает действительно лучшее, из того что написано о Бакунине на русском языке. Причем это лучшее из многостороннего анализа и многочисленных оценок складывается в единую картину изучения личности и творчества М. Бакунина и в целом анархического типа сознания. Поэтому антология «Бакунин: pro et contra», оставаясь вполне самостоятельным изданием, в отношении вышедших за последние десятилетия исследований о великом бунтаре может рассматриваться как своеобразное и необходимое их дополнение, достоинства которого перевешивают редкие contra.

 

 

 

 

References

Berdjaev N. Novoe religioznoe soznanie i obshhestvennost'. SPb., 1907.

Grachjov A. V. Russkie anarhisty pervoj treti XX v. o predtechah anarhizma v Rossii // Omskij nauchnyj vestnik. 2007. № 2 (54). S. 39–42.

Ermakov V. D. Rossijskij anarhizm i anarhisty. SPb., 1996.

Kanev S. N. Revoljucija i anarhizm: Iz istorii bor'by revoljucionnyh demokratov i bol'shevikov protiv anarhizma (1840–1917 gg.). M., 1987.

Kriven'kij V. V. Anarhisty-individualisty // Politicheskie partii Rossii: Konec XIX — perv. tret' XX veka. M., 1996. S. 35.

  1. A. Bakunin — filosof, sociolog, revoljucioner: Sbornik statej uchastnikov mezhdunarodnoj nauchnoj konferencii. Tver'–Prjamuhino. 17–18 maja 2014. Tver', 2014.

Rusov N. N. Anarhicheskie jelementy v slavjanofil'stve // Mihail Bakunin (1876–1926). Ocherki istorii anarhicheskogo dvizhenija v Rossii / Pod red. A. A. Borovogo. M., 1926. S. 37–43.

Rjabov P. V. Kratkij ocherk istorii anarhizma v XIX–XX vekah; Anarhicheskie pis'ma. M., 2010.

Chelovek iz trjoeh stoletij (Prjamuhinskie chtenija — 2014, mezhdunarodnaja konferencija, posvjashhjoennaja 200-letiju so dnja rozhdenija M. A. Bakunina). M., 2015.

Библиографический список

Бердяев Н. Новое религиозное сознание и общественность. СПб., 1907.

Грачёв А. В. Русские анархисты первой трети ХХ в. о предтечах анархизма в России // Омский научный вестник. 2007. № 2 (54). С. 39–42.

Ермаков В. Д. Российский анархизм и анархисты. СПб., 1996.

Канев С. Н. Революция и анархизм: Из истории борьбы революционных демократов и большевиков против анархизма (1840–1917 гг.). М., 1987.

Кривенький В. В. Анархисты-индивидуалисты // Политические партии России: Конец ХIХ — перв. треть ХХ века. М., 1996. С. 35.

М. А. Бакунин — философ, социолог, революционер: Сборник статей участников международной научной конференции. Тверь–Прямухино. 17–18 мая 2014. Тверь, 2014.

Русов Н. Н. Анархические элементы в славянофильстве // Михаил Бакунин (1876–1926). Очерки истории анархического движения в России / Под ред. А. А. Борового. М., 1926. С. 37–43.

Рябов П. В. Краткий очерк истории анархизма в XIX–XX веках; Анархические письма. М., 2010.

Человек из трех столетий (Прямухинские чтения — 2014, международная конференция, посвященная 200-летию со дня рождения М. А. Бакунина). М., 2015.

169